Лисицын не стал целиться в башню. Он чуть опустил ствол и ударил по шахматным каткам «Тигра».
— Вперед! — рявкнул он, не дожидаясь результата выстрела.
На этот раз Лисицын без слов нажал на газ.
— Короткая! Задняя!
Кто бы видел со стороны этот странный бой…
Медленная башня «Тигра», натужливо визжа электромоторами, пыталась поймать наглую «тридцатьчетверку», но та буквально прыгала вокруг фрицевской «кошки», то замирая на секунду, то буквально прыгая с место на место. Остальные русские танки били с предельной дистанции. Не столько стараясь попасть, сколько пытаясь сбить многочисленными разрывами прицел у немца.
В конце концов Лисицын сбил гусеницу «Тигра» и вырвался чуть вперед, немцу в тыл. И перестал стрелять. Наоборот, переключив радиоприемник, заорал на весь эфир:
— Отставить стрельбу! Живьем брать! — потом майор не удержался и добавил: — Демонов!
«Тридцатьчетверка» уверенно заходила в корму немцу, но вдруг метров за сто Лисицын остановил свою машину:
— А теперь моя настоящая работа пошла…
Майор выбрался из машины, мерно гудящей мотором в звенящей зиме Украины сорок четвертого…
Обездвиженный «Тигр» тем временем медленно разворачивал башню в сторону лисицынского танка.
Майор уверенно и спокойно шагал навстречу бронированной смерти. Со стороны так казалось. По крайней мере. Впрочем, Лисицын и внутри себя вполне уверенно чувствовал. Более того…
Если бы кто знал…
Живешь вот так и одной минуты ждешь. Столетиями ждешь. Именно этой минуты. И так легко становится. Вроде как воздушным шаром становишься. И не идешь — а летишь над землей. И шагать трудно и страшно, глина на сапогах к земле тянет… А на душе — легко. Вот он — смысл твоей жизни. Идти на немецкий «Тигр» с ухмылкой на лице. И ведь никто не поймет, если операция провалена…
Вдруг майор остановился. Достал из кармана белый шелковый платок. Вытер лицо… Откуда белый платок в комбинезоне танкиста? Да для фильтрации топлива. В комплекте прилагается к танку. А вы не знали?
Мутабор тоже этого не знал. Он просто кричал:
— Раббит! Раббит, мать твою! Уходим нахрен!
Слишком уж реальной была эта игра. Нереально реальной.
— Сидеть, боец!
Раббит открыл свой люк и выбрался наружу. А потом, подняв руки, пошел навстречу сумасшедшему советскому танкисту.
— Римма! Ты видишь? Заряжай! — опять заорал перепутанный Митёк.
— Хрен тебе. Раббит знает, что делает.
Видя, что экипаж немецкого танка сдается, «тридцатьчетверки» пятой гвардейской армии дернулись дальше:
— Сорок третий! Догоняй!
— Да без проблем, — машинально ответил Прохоров виртуальному эфиру.
— Что? — не понял голос, изувеченный статическими помехами.
— Догоним, не волнуйся, — ответил старший советник и отключил радиостанцию. Что-то тут намечалось такое…
Тем временем майор Измайлов и Раббит подошли друг к другу на расстояние вытянутой руки. Подошли, не доставая табельного оружия.
Встали и молча стали разглядывать друг друга.