Желтый дом. Том 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тебя, мол, ради лили кровь.

Но помни! Если сможешь даже

Не быть Им должным ни шиша,

Они благодарить прикажут

За все за то, что разрешат.

Познавши правило такое,

И днем и ночью, знай — ори.

И не давай Им всем покоя.

И все, что сможешь, обосри.

Террорист

А потом заявился Террорист. Я думаю, сказал он, начинать надо все-таки с малого. Думаю, для начала надо шлепнуть Шефа КГБ. Ничего себе «с малого», сказал я. Конечно, сказал он, шум подымется огромный. Но дело это не такое уж серьезное. Так, сенсация, не более того. Но для начала, повторяю, не так уж плохо. А как ты до него доберешься? — спросил я. Везде же охрана. Почему я? — спросил он в свою очередь. Не я, а ты. Слушай! Где его можно застукать? Только тогда, когда он выходит из машины и входит в помещение. У квартиры исключено, я изучил. На даче тоже, дача его в глубине закрытого района. На южной даче тем более. Есть только одно место подходящее: около главного здания СГУ. Помнишь, ты однажды чуть не налетел на него? И не извлекаешь из этого уроков? Вот, гляди. Это — главное здание СГУ. Вот дверь, в которую он входит и из которой выходит. Машины останавливаются так: впереди охранная машина здесь; затем его машина, почему-то не напротив двери, а чуть впереди; затем вторая машина с охраной. Тут переодетые агенты. Здесь тоже. Ему требуется десять секунд пройти от машины к двери. Есть два варианта: бросить гранату с другой стороны улицы или на той же стороне, выйдя неожиданно из-за угла. С другой стороны, шансов сделать дело успешно немного. Улица широкая. Можно промахнуться. Агенты успеют схватить. Остается второй вариант. Чувствуешь, куда я клоню? Ты вспомни про тот случай, когда ты чуть не налетел на него. Как ты шел? Вышел спокойно из-за угла и шел, погрузившись в свои мысли. Заметь: тебя никто не остановил! Почему? Да потому, что тебя тут с пеленок знают. Ты для них, можно сказать, свой человек. Хорошо, сказал я. А как рассчитать время? Время его прибытия и отъ-езда примерно одно и то же, сказал он. И ты его знаешь. Конечно, абсолютно точно за один раз не рассчитаешь. Но надо положиться на случай. Ходи этим путем постоянно. Ручаюсь, в течение года случай выпадет. С бомбой ходить? — спросил я. Конечно, сказал он. А если у них приборы? — спросил я. Надо проверить, сказал он. Как? Положи в портфель кастрюлю, мясорубку, кофеварку. Это не проблема. Главное — тебя знают там. И приучи их к тому, что ты ходишь этим путем на работу и обратно. Понял? Понял, сказал я. А бомба? Это я беру на себя, сказал он. А что со мной "Удет? — спросил я. Ничего, сказал он. Ничего не останется- Никто не узнает, что это твоих рук дело. Как же так, возмутился я. Меня разнесет в куски, а никто не узнает. Да ты, я вижу, тщеславен, сказал он. Не тщеславен, сказал я. Но н хочется так, ни за что. Почему же ни за что, сказал он А ради блага народа! Знаешь, мне как-то наплевать на народ, сказал я. Ясно, сказал он. Раз ты так хочешь, человечеств будет знать, что прекрасный и отважный юноша отдал сво жизнь на благо народа. Вы наивные дилетанты, сказал вдру; Берия. А вы уверены в том, что тот человек и есть сам Шеф А если это двойник? А если Они специально показали двои никц этому прекрасному и отважному юноше, чтобы слуша пошел? А если он на самом деле на серенькой машинке б охраны едет и проникает в главное здание через неприме ный дом по подземному ходу? Не беда, сказал Террорист. Попытки покушения в истории тоже высоко ценятся. Есл тут двойник, будем потом искать подлинники. Рано или поздно... С кем искать? — спросил я. Со мной? На тебе свет клином не сходится, сказал он. Найдутся другие. Раз иде носится в воздухе, исполнители найдутся. Я тебе хорошее дело предлагаю, а ты... Я все-таки склоняюсь к тому, что начинать надо с большого, сказал я. Лучше давай взорвем все здание СГУ. Ты атомные бомбы делать не умеешь? Жаль. А то на воздушном шаре, управляемом по радио... Чушь, сказал он. Воздушный шар снесет ветром на Трубную площадь. И вместо СГУ взорвем туалет. Или старый цирк, сказал Ленин. Рынок, сказал Маркс. Ресторан «Узбекистан», сказал Железный Феликс. Тут надо еще подумать. Зачем торопиться? Надо действовать наверняка. Все-таки та девочка с букетом цветов...

И опять Террорист

А чтобы взорвать здание СГУ, сказал Террорист, можно сделать под него подкоп из твоей квартиры. С пятого этаж изумился я. Ну и что, сказал он. Вот, смотри сюда! Это здание СГУ. Это — твой дом...

И опять Обличитель

Организация рабочих готова, сказал Обличитель. Шесть человек — для начала достаточно. Потом за нами пойдут миллионы. Пора собирать иностранных журналистов. Только проблема: где? Может быть, у тебя в квартире? В мою комнатушку шесть человек еще кое-как втиснутся, сказал я. А журналисты на лестнице останутся? Или на улице? Удобнее на улице, напротив. Под козырьком министерства. А мы из форточки будем лозунги выкрикивать. А какие, кстати, лозунги? Пролетарии всех стран, соединяйтесь? О Боже, вздохнул Берия. Из-за этих дилетантов свихнуться можно! Вам знакомо такое слово: «кон-спи-ра-ция»? Так вот, создавайте свои вшивые «рабочие союзы», но держите их в тайне. Бейте морды директорам, секретарям партбюро и председателям месткомов! Снимайте ондатровые шапки с председателей жилищных комиссий и депутатов райсоветов! Но не лезьте в политику! В крайнем случае поджигайте мусорные урны и помойки! В конце концов, бейте стекла в министерствах. Но заклинаю, не лезьте в политику! И не связывайтесь с этим... как его?.. с пролетариатом! И с беднейшим крестьянством тоже! Ну что же, сказал Обличитель, устроим собрание на Манежной площади. У меня к тебе одна просьба: обзвони иностранцев и скажи им по-английски, что есть рабочая оппозиционная орга...

И потому

Я тебя понимаю, сказал Поэт. И сочувствую. Между нами, я ведь и сам такой.

Хоть в кандидаты не пробьюся

Я философских дисциплин,

Но жизни трудностей боюсь я,

Как и со степенью кретин.

Хотя вовеки в кандидаты

КаПээСэС я не вступлю,

Но жизни прелести, ребята,

Я, как партийные, люблю.

И потому...

Это еще неизвестно, прервал я его. Я еще, может быть, и на площадь выйду, и бомбу брошу. Ну и глупо, сказал Он. Меня схватят как сообщника. А мне это не подходит. Мне тоже, сказал Он. И вообще, надоело мне все это. Не люблю, когда люди долго собираются ударить, но так и не решаются. И сами получают по морде. Что же вы предлагаете? — спросил я. Выпить, сказал Поэт. Потом искать Ее, сказал Он. Будем делать это одновременно, сказал я. Но на всякий случай начнем ходить теперь другим маршрутом, мимо той самой двери.

Прозрение всегда приходит внезапно и несет с собою такую беспощадную ясность, что жутко становится. Так случилось и на сей раз. Я ненавижу общественный транспорт. В нем всегда давка, а я не переношу прикосновения чужих тел, особенно — мужских. Да и женские тела в человеческой толкучке теряют женственность и источают дурные запахи и злобу. Поскольку у меня своего персонального транспорта нет, я предпочитаю ходить пешком. Спокойнее, особенно — после того знаменитого взрыва в метро. И времени теряется больше, а его все равно девать некуда. Но иногда и мне приходится тесниться в общественном транспорте. На сей раз Смирнящев послал меня к одному внеинститутскому автору, живущему в новом районе за тридевять земель, забрать у него тезисы его доклада на предстоящем заседании группы. Я протиснулся к стенке вагона, так, чтобы можно было стоя подремать. На меня тут же навалились два здоровенных хмыря. Я хотел было оттолкнуть их, но тут же по их разговору сообразил, что это бесполезно: они были явно интеллигентами.

На Западе опять разоблачили наших шпионов, сказал один из навалившихся на меня интеллигентов (толстый). Только делают они такие разоблачения как-то вяло, словно извиняясь перед нами. Мол, они бы и рады нас не беспокоить намеками (хороши намеки!), да больше терпеть невозможно, обнаглели наши шпиончики. Ты прав, сказал другой интеллигент (с усами), на Западе вообще боятся нас разоблачать. Им самим невыгодно нас разоблачать, и в этом наша сила. А хочешь знать, почему наших шпионов и вообще наших людей на Западе во много раз больше, чем западных у нас? У нас нечего воровать, а для наших жуликов Запад — благодатнейшее поле деятельности. Мы свое-то не можем толком использовать, сказал Толстый, а ворованное тем более. Чудак, сказал Усатый, разве дело в этом? Главное — украсть. Воровство имеет цель в себе самом. Но тут есть еще одна тонкость. Запад глуп, расточителен, доверчив, тщеславен и расчетлив. А мы всякое дело делаем с умом, экономя человеческую жизнь и материальные ценности. И без всяких корыстных расчетов. Шутишь, сказал Толстый. Ничуть, сказал Усатый. Подумай сам, зачем нам, к примеру, нужна Куба? Для торжества идей? Как ракетная площадка? Чушь! Ничего, кроме убытков, нам Куба не приносит. Так в чем же дело? — сказал Толстый. А вот в чем, сказал Усатый. Предложили мне возглавить секретную лабораторию с годовым бюджетом пятьдесят миллионов рублей, хотя в проблематике этой лаборатории я мало что смыслю. Мой предполагаемый заместитель пояснил мне, что это не играет роли, что моя главная задача — суметь истратить эти миллионы и в конце года потребовать еще десять. Понял? Мы чудовищно богаты. То, что народ нищ, этому не помеха. От этого мы еще богаче становимся, как нефтяные арабские шейхи. И наши богатства нам просто некуда девать. Не ухмыляйся, это действительно так даже в строго экономическом смысле. Так пусть же их жрут хотя и липовые, но все-таки коммунисты. И шпионы, разумеется. Внутри все равно нет никакой возможности их использовать. А так мы хотя бы Запад подрываем и деморализуем.

В этот момент ко мне и пришло оно, прозрение. И я воскликнул про себя следующее. Умники и глупцы, честные и жулики, продажные и преданные! Поймите, в конце концов: у нас нет более важной задачи, чем мирное разложение Запада и последующий его разгром военным или мирным путем. Мирным лучше. Мирный разгром будет ужаснее и долговечнее. Он будет вечным. Аминь!