Желтый дом. Том 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Иногда соседи уходят в гости и оставляют на меня девочку. Это бывает обычно в субботу или в воскресенье. И мы с ней отлично проводим время. Играем. Смотрим телевизор — детские передачи. Я читаю ей книжки или сам выдумываю сказки. Соседка считает, что я буду образцовым семьянином, если женюсь. И настаивает, как это свойственно русскому человеку, чтобы я непременно женился. Хорошо, говорю я, а что будет тогда твориться в нашей тесной квартирке? Вступите в кооператив, говорит она. Вы, ученые, денег много получаете. А эту комнату нам оставите. Я с ней не спорю. Зачем? Если я ей скажу, что я как ученый получаю почти в два раза меньше ее мужа и чуточку больше, чем она, малограмотная посудомойка и уборщица в детском саду, она все равно не поверит.

Сегодня соседи задержались в гостях дольше, чем обычно. Я уложил девочку спать и включил телевизор. Передавали встречу советской и американской команд по боксу.

Почти все американцы были негры, и я оказался в затруднении, за кого болеть. Но за наших болеть не хотелось тем более. Я переключил на другую программу — революционный фильм тридцатилетней давности. По третьей программе шла какая-то идиотская викторина. Выключив телевизор, я ушел к себе. Решил начать делать записи своих бесед с Учителем. Но ничего не вышло. Вернулись соседи. Оба пьяные. Подняли шум. Сосед все время рвался ко мне. Сначала объяснялся в любви. Потом оскорблял последними словами и лез в драку. И я опять пожалел, что нет у меня бицепсов. Надо все-таки купить гантели. Такого хама, как мой Сосед, никакой психологией не проймешь.

— Я бы на твоем месте написал на него донос, — сказал Берия. — Куда? На работу к нему; в милицию. Собрал бы подписи соседей из других квартир.

— Не подпишут. Вот если он вздумает написать на меня донос, все подпишут.

— Почему так?

— А черт знает почему. Может быть, потому, что я с бородой хожу. И в вязаной шапочке. И в нейлоновой куртке круглый год. Они думают, что из пижонства. Никто не поверит, что у меня просто денег нет на зимнее пальто и шапку. И на обычный костюм за сто рублей. Скорее всего, они считают меня диссидентом. В общем, они чуют во мне чужака. И скорее примирятся с шумным хулиганом Соседом, чем с тихим и вежливым «диссидентом».

— Сволочной народ, ничего не скажешь. Теперь ты сам видишь, что с ним иначе нельзя, чем мы в свое время делали. Этому народу репрессии, доносы, манифестации и прочая мразь нужны как воздух. Поверь мне, нам в свое время даже слегка сдерживать его приходилось. Если бы мы дали ему полную волю, перебили бы в два раза больше народу. Мы эту проблему со Сталиным не раз обсуждали. И другого выхода не нашли: пороть этот народ надо! Он любит, когда его порют. Он не любит, когда о его жалком положении начинают правду говорить. Но в жалкое положение он сам себя загоняет охотно. Подлый народ. Холуйский. Рабский. И никто меня в этом не переубедит.

— А я?

— А чем ты лучше их? Посмотри, в каком ты убожестве живешь! И не пикнешь! Да ты всем своим видом располагаешь людей к тому, чтобы тебя обманывали, оскорбляли, эксплуатировали. Ты хоть раз в жизни дал кому-нибудь по морде?

— А Сосед?

— А что Сосед? Он тоже только кулаками машет да орет. А ударить и он боится. Он такой же холуй и трус, как и ты. И верь мне, доносы на тебя он пишет куда следует систематически.

— Хватит. Я устал, я спать хочу.

Но уснуть я не смог. И до рассвета думал, почему мы такие. И не мог найти ответа. Утром Сосед как ни в чем не бывало пригласил меня раздавить на пару чекушку и закусить грибочками, которые он привез от тещи.

Послание Сталина Ленину

Хоть и лыса от ума твоя башка,

Скинуть Сталина тонка была кишка.

Шпарить речи — тут великий мастер ты,

Но ведь надо строить зримые черты!

А при этом, хошь не хошь и рад не рад,

Надо пестовать партийный аппарат.

Укреплять, и не на год, а на века,

Нашу рыцарски-чистейшую ЧеКа.

И народ нам приходилось гнать не зря

В исправительные трудолагеря.

И уж если говорить начистоту,

По тебе мы заварили кашу ту.

Если вздумают к ответу нас тянуть,

Вряд ли сможешь ты в сторонку увильнуть.

В каждом шаге моем есть твоя печать,