Фишер. Мне его жалко.
Мюллер. Хороший парень!
Поэт. Когда я внимал вашему топоту — о, ничто еще не приводило меня в такой трепет, я еще бледен, и дрожу, и сам не понимаю, откуда я вообще набрался смелости предстать перед вами.
Лейтнер. Да хлопайте же!
Все хлопают.
Поэт. Я всего лишь попытался развлечь вас шуткой — если она мне удалась, — развеселить настоящим фарсом, ибо новейшие пьесы дают нам мало поводов для смеха.
Мюллер. Да уж что верно, то верно!
Лейтнер. А парень-то дело говорит!
Шлоссер. Браво! Браво!
Все хлопают.
Поэт. Итак, почтеннейшие, теперь решайте, так ли уж достойна моя пьеса совершенного презрения, — засим я с трепетом удаляюсь, а пьеса начинается (Отвешивает почтительный поклон и скрывается за кулисами.)
Все. Браво! Браво!
Голос с галерки. Бис!
Все хохочут. Музыка вступает снова, и занавес поднимается.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Маленькая комнатка в крестьянской избе.
Лоренц, Бартель, Готлиб. Кот Гинц лежит на скамейке у печки.
Лоренц. Я полагаю, что пора нам разделить скромное имущество, оставшееся после кончины отца. Вы знаете, что незабвенный родитель, царство ему небесное, оставил всего три мало-мальски стоящие движимости — лошадь, быка и вон того кота. Я, как старший, заберу себе лошадь; Бартель, средний из нас, получит быка, ну а младшему братцу, само собой, отходит кот.
Лейтнер (в партере). О господи! Ну виданное ли дело — такая экспозиция! Подумать только, до чего докатилось драматическое искусство!
Мюллер. Но я все очень хорошо понял.
Лейтнер. Да в том-то как раз и просчет! Нужно все подавать зрителю намеком, исподволь, а не бухать прямо в лоб.
Мюллер. Но зато уж теперь сразу понятно, что к чему.
Лейтнер. А вот так сразу-то и не должно быть понятно; надо, чтобы ты вникал постепенно, — это и есть самый смак.
Бартель. Надеюсь, братец Готлиб, ты на нас не в обиде; к сожалению, ты самый младший, и какие-то привилегии за нами ты должен признать.
Готлиб. Да уж, верно, так.
Шлоссер. А почему же в раздел имущества не вмешается суд? Какие несообразности!
Лоренц. Ну так мы пошли, дорогой Готлиб, будь здоров, не скучай.
Готлиб. Адье.
Братья уходят. Готлиб остается один. Монолог.
Они ушли — и я один. У каждого из нас есть свой домишко. Лоренц будет на своей лошади пахать землю, Бартель зарежет своего быка, посолит и на первых порах перебьется. А что мне, бедному и несчастному, делать со своим котом? Разве что связать из его шерсти муфту на зиму — но, кажется, он сейчас как раз облезает. Вон он — спит себе и в ус не дует. О, бедный Гинц! Придется нам скоро расстаться. А жаль. Я его взрастил, я знаю его, как себя самого. Но он поймет — у меня в самом деле нет выхода, придется его продать. А теперь он проснулся и смотрит на меня так, будто все понимает. Кажется, я вот-вот разревусь. (Ходит в задумчивости взад и вперед по комнате.)