Никто не стал произносить это имя.
— Но у нас есть защита, — промолвил угрюмый Стурмъярт. — Внутри Этта есть обереги, целые сотни оберегов. В скалах вырезаны символы отвращения, исполненные мирового духа. Ни один колдун не сможет войти сюда, даже самый могущественный.
Грейлок кивнул.
— Твои братья заботились о них с исключительной бережливостью. Теперь наша очередь. Сколько рунных жрецов осталось?
— Шестеро, но четверо из них аколиты, и их силы еще не опробованы. Только мы с Лауфом Разгоняющим Облака равны по силе колдунам Тысячи Сынов, так что один из нас должен быть у порталов.
Грейлок вновь про себя обругал Железного Шлема.
Тебя предупредили, Великий Волк. Ведь были же знаки. Магнус сделал из тебя дурака, а мне следовало говорить убедительнее.
— Тогда им придется учиться — и быстро. Удостоверься, что обереги освящены и что ривенмастеры Этта знают об их значении. Именно там защита должна быть сильнейшей.
Стурмъярт склонил голову.
— Будет сделано, — сказал он, поворачиваясь, чтобы уйти. Когда жрец выходил, поступь его была менее величавой, чем обычно.
— Считает себя виноватым, — промолвил Грейлок, когда рунный жрец удалился.
— А не должен, — прямо сказал Клинок Вирма. — Ты знаешь, кто стоит за всем этим. И тот, кто оставил нас беззащитными, сейчас не на Фенрисе.
— Мы выдержим. Какой-нибудь из кораблей прорвал блокаду?
— Последний, корабль Чернокрылого, погиб, врезавшись в противника. Мы остались одни.
Грейлок глубоко вздохнул. Он поднял перчатку и мгновение смотрел на нее. Броня ее была покрыта множеством царапин и вмятин, полученных, когда Волк в бесчисленных сражениях сокрушал тела врагов. Ярл долго смотрел на перчатку, словно пытаясь вызвать некую заключенную в ней силу.
— Стаи помешают их высадке, — промолвил он наконец. — Они не ступят на Фенрис без сопротивления. А когда придет время, мы встретим их здесь, и тогда ты понадобишься мне, жрец. Ты будешь мне нужен, чтобы сделать смертных сильнее.
Клинок Вирма кивнул:
— Они не подведут. Но Укрощение…
— Я знаю. Не позволяй ему затуманить твои суждения. Этт нуждается в твоем огне.
Клинок Вирма, казалось, хотел что-то сказать, но передумал. Когда он склонил голову, под глазами чернели тени.
— Да будет так, ярл. И когда они придут сюда, то узнают, как этот огонь может пылать.
Грейлок кивнул.
— Они узнают, жрец, — промолвил он. — Я рассчитываю на это.
Пространство над Фенрисом было завоевано. Афаэль ощущал, как наслаждение теплой волной растекается по телу. Он не чувствовал себя так хорошо с тех пор… ну, за прошедшие десятилетия было много странных ощущений, некоторые острее других.
Он сидел на командном троне «Херумона», украшенный гребнем шлем был снят и лежал на коленях. Он смотрел, как обломки последнего из кораблей Волков дрейфовали в сторону планеты, где будут уничтожены при входе в атмосферу. Он потерял больше кораблей, чем планировал, но ни одно из десантных судов не пострадало. Афаэль ненадолго задумался о содержимом этих громадин, о том, что они могут сотворить и как их много. И ему стало еще лучше.
— Лорд, блокада осуществлена, — раздался голос снизу.
Капитан Стражи Шпиля стоял, вытянувшись, на золотых ступенях, ведущих к контрольным панелям. Афаэль взглянул на него. Он много недель не чувствовал себя так хорошо.
— Капитан, ты знаешь, почему называешься Стражем Шпиля?
— Лорд?
— Ответь мне.