— К делу, придворный чародей! — сдвинула брови королева. — Соблаговолите объяснить ваши, несомненно, серьезные резоны, позволяющие посреди ночи врываться ко мне в опочивальню!
— Государыня… — Ваадж обратил взор на ломающую руки горничную. — Есть неопровержимые доказательства, свидетельствующие о том, что горничная Дана, дочь Беллы, вступила в преступное общение с черным каджем. Оный кадж под личиной доктора Мевана завоевал доверие Даны и…
— Нет! Нет… — с широко раскрытыми от ужаса глазами Дана стала отступать к окну. Гастон щелкнул пальцами, и несколько теневиков ринулось к девушке. Ламира вспыхнула от гнева.
— Стоять на месте!!
Агенты замерли, нерешительно поглядывая на Гастона. Ваадж стиснул зубы.
— Что ты себе позволяешь, Черный? — выговорила королева. Смертельная бледность покрыла ее лицо. Шрам на подбородке задергался. — Вели своим людям убираться, а не то, клянусь святой памятью моего отца и твоего господина Роина, велю всыпать им палок! И тебе тоже, о, нерадивый слуга!
— Ваше величество… — смущенно забормотал Гастон, делая шаг назад. — Мы лишь… твоя безопасность, государыня…
Но Ламира гневно махнула рукой. Теневики уже в страхе бежали в коридор. Ваадж не сводил глаз с дрожащей от ужаса Даны. Королева медленно повернулась к своей горничной, подняла на девушку печальный взгляд. Та отступила к самой стене, прижалась к ней, ломая руки.
— Дана, девочка…
Ламира умолкла, всматриваясь в полные слез глаза девушки.
— Ваше величество… — начал Ваадж, но королева резко осекла мага:
— Молчать.
Ваадж покорно склонил голову. Засопел Гастон, поглаживая рукоять кинжала. Разноцветные глаза теневика буравили Дану, нижняя губа кривилась от ярости. Черный сделал шаг вперед, но один лишь взгляд Ламиры пригвоздил его к месту, заставив стоять, задыхаясь от гнева.
— Гастон, Ваадж, выйдите.
— Но ваше вели…
— Вон!!
Они повиновались, скрепя сердце. В коридоре их ждал целый взвод Телохранителей с мечами в руках и теневики Гастона.
— Дом Беллы? — спросил у подчиненных Гастон, смотря на Вааджа.
— Обыскали, господин Главный Смотрящий.
— И?
— Ничего.
— Белла?
Теневик замялся. Ваадж поднял голову и все прочитал в разноцветных глазах Гастона. Распахнулись двери, и из опочивальни вылетела плачущая, обезумевшая Дана, за ней быстрым шагом шла Ламира. В глазах повелительницы Мзума тоже блестели слезы.
Горничная наткнулась на солдата, отпрянула, обвела всех бегающим, мутным взглядом.
— Остановите ее! — крикнул Гастон.
— Нет, стоять! — воскликнула Ламира. — Дана, девочка, не бойся, тебе никто не сделает зла…
— Нет! — завопила Дана, в страхе озираясь. Гастон мрачно усмехнулся. Ваадж в ужасе смотрел на королеву. В голову лезли странные мысли.
Дана всхлипнула, бросилась в ноги королевы, схватила за ноги и закачалась в диком вое:
— Госпожа…госпожа-а-а…я…прости меня…госпожа…
Ламира попыталась ее поднять, но девушка вырвалась с диким криком. Затем, сидя, отползла в сторону. Тихо произнесла одно-единственное слово: «Мама…». Рывком поднялась на ноги, умоляюще глядя на бледную как смерть Ламиру. Оттолкнула приблизившихся к ней двух солдат. Гастон вдруг подал знак: теневики расступились, и Дана побежала по коридору, споткнулась, упала, но тут же встала, оглянулась и побежала дальше. Пораженный Ваадж повернулся к кусающему губы Гастону. Но тот лишь махнул рукой вместо пояснения, отвернулся. Солдаты и теневики переглядывались. Ламира закрыла на мгновенье глаза, затем укуталась в шаль, ведь в коридоре было так прохладно.