— Кто б сомневался, я твою душу шатал…
— Мне удалось пробраться далеко, — Зуб, не поворачиваясь, неопределенно махнул рукой. — Вон за те холмы, ага. А там…
— Говори уже! — Весельчак для убедительности хлопнул товарища по плечу. — А то новый зуб править придется, понял.
Зуб обиженно выставил челюсть.
— Видеть не видел, но слышал. Пройти не удалось, посты везде. Но слышал. Много народу там. Настолько много, что тишину не соблюсти никак, во! Звон оружия тоже.
— Вот какой на-най, значит, — протянул Геронтий. — О чем я говорил, человек? Что теперь скажешь?
Зезва молчал. Мысли носились в голове, словно бешеные. Что он мог сказать? Надо быстрее возвращаться в Кеманы, срочно снаряжать гонца в Даугрем, к Мурману. Курвин корень, срочно…
— Нужно назад идти, — проговорил он.
— Ты просто кладезь мозгов, — восхитился Огрызок. — А я уже собрался подождать ыгов прямо тут, чувственную встречу организовать! Так, авое, все слышали мудрую мысль нашего приятеля-человека? Чувства просто, да и… Ну, что там еще?
Появился тяжело дышащий карл, его борода блестела сосульками. Оперся о палку, и, отдышавшись, доложил:
— Ыги скоро будут здесь. Похоже, Зуб привел хвост.
— У, их матерей бурдюк шатал! — выругался Геронтий, развернулся, скривил губы. Пролаял приказ:
— Внимание! Отступаем к Кеманам. Весельчак!
— Ну?
— В арьергард, готовь арбалеты, понял?
— Понял.
— Человек!
— Да? — отозвался Зезва, лихорадочно сжимая палки.
— Чего ты застыл с открытым ртом?
— Тише!
Ныряльщик поднял руку.
— Слышите? — прошептал он.
— Что? — нахмурился Геронтий. — Не время сейчас в следопыты играть, ыги на хвосте! Снегопад усиливается, будет метель. Делаем ноги, а не то…
— Малой плачет, — пробурчал Весельчак, кладя на руку заряженный арбалет. — Недалеко отсюда.
— Какой еще малой, ты, что, дури накурился?!
— Командор, я всякую гадость не употребляю, понял. А малец ревёт, вот послушай. Ну? Чуешь?
Несколько мгновений спустя Геронтий мрачно кивнул.
— А может, магия? — предположил Весельчак.
— Возможно, — согласился Ныряльщик, кусая губы.
Они еще некоторое время прислушивались, пока не убедились окончательно: где-то в лесу плачет ребенок! Но как, как такое вообще возможно? Здесь, посреди снега и деревьев? Или, действительно, это лишь магическое наваждение, устроенное коварным врагом? Но кем, ыгами? Зезва пришел в себя первым. Решительно переставил ноги с лыжами и, оттолкнувшись палками, покатился вперед.