— Откуда такие желания, мой друг?
— Ваше превосходительство, — зачем-то понизив тон, заговорил Эниох, — разве не кажется подозрительным чудесное излечение Беллы — старой горничной королевы? И разве…
— Кажется, теневик. Лучше скажи, зачем тебе Ваадж. Хочешь отправить его в ночной дозор?
— Нет, господин Главный Смотрящий. Но если предположить, что доктор Меван — иностранный шпион, для чего такому агенту понадобилось связываться с Даной, да еще и лечить смертельно больную женщину? И не просто лечить, а вылечить!
— Мы уже обсуждали это, Эниох. Возможно, Меван стремится завоевать доверие Даны, чтобы с её помощью проникнуть во дворец.
— Но смысл, ваша милость? После покушения на Ламиру, к её величеству не подберешься, не пройдя целые полчища Телохранителей. Теперь за безопасность двора отвечает маг Ваадж. А он и муравья не пропустит, не то, что вражеского агента!
Гастон перенес тяжесть тела на больную ногу, поморщился. Взглянул на Эниоха, чуть нахмурившись.
— Итак, мой верный помощник считает, что замешана магия?
— Ваша милость, а как вы еще объясните излечение крабовой болезни? Люди сгорают от нее за несколько месяцев, лекарства нет!
— Не горячись, есть лекарство…правда, если вовремя распознать недуг, — Гастон вздохнул, опустил глаза. — Вот только, чтобы распознать болезнь, рядом должен оказаться родной человек.
— Какой человек, ваша милость?
— Неважно…хотя…некоторые болезни не лечатся даже магией.
Эниох опустил взгляд. Глава Тени снова отвернулся к камину. Его ладони непрерывно сжимались в кулаки и разжимались снова.
— Я спрашивал у Вааджа недавно, — тихо произнес Гастон, — а можно ли излечить…
Чёрный горько засмеялся, прикрыл ладонью рот, откинул голову назад, зашарив взглядом по потолку. Помощник терпеливо ждал.
— Эниох, дружище.
— Ваша милость?
— Будь по-твоему. Обращусь к Вааджу. Вот только…
Гастон умолк. На его губах снова играла улыбка. В наступившей тишине было слышно, как трещит огонь в камине. Кашлянул, прикрыв рот, Эниох.
— Вот только как может помочь Ваадж, если его магия не способна ни вылечить Дану, ни помочь моей сестре!
Рыцарь Рощи Влад Картавый молодецки спрыгнул с седла, бросил поводья подбежавшему слуге, поправил нарядный плащ фиолетового цвета и широкими шагами направился к Арке — входу в Священную Рощу Душевного народа.
Два древних дуба, росшие так близко, что их ветви соприкасались, уже много лет носили имя Арки. Каждый паломник, будь то душевник, барад или ыг, становился на колени перед могучими деревьями, чтобы покорным и смиренным попасть в Рощу. Влад отбросил капюшон, не обращая внимания на крупный снег. Окинул дубраву взглядом каштановых глаз, затем обернулся на сопровождающих. Кивнул. От небольшого отряда отделились два всадника, спешились и направились к Владу. Впереди грузно вышагивал Астимар — широкоплечий, похожий на медведя, белобрысый бородач с тяжелым взглядом и такой же рукой. За ним трусил худющий рыцарь по имени Тарий, размахивая руками-палками и поворачивая из стороны в сторону свой выдающийся вперед мясистый нос.
— И нас пропустят? — проворчал Астимар, расстегивая тесемки плаща с изображением воина с поднятой рукой. — Как же? В бою ж были вроде.
— Точно, — поддакнул Тарий, кривясь и шевеля носом. — Оскверним святыню, чего доброго.
Влад спрятал дернувшуюся руку, но Астимар заметил, сузил голубые глаза.
— Виссарий отпустит нам грехи, — проговорил Картавый. — Более того, други-рыцари, узнаете сегодня кое-какие новости. Чрезвычайно важные для общего дела.
— Было бы неплохо, клянусь Рощей, — Астимар сплюнул в снег. — И так драпаем, словно зайцы! Проклятые мзумцы обложили нас тут, как сраных кроликов!
— А весь этот сброд ыгов да барадов, — добавил Тарий, — пусть катится обратно в Элигер. Толку от них, как от барана среди кошек, у которых течка! Бегают по лесам, партизаны херовы! Клянусь Пламенем, Влад, чему ты улыбаешься? Или, в самом деле, к Ламире на поклон решил ехать, а?
Влад из Ашар исподлобья взглянул на Тария, который сразу же сгорбился, опустил глаза, став удивительно похожим на высохшее скривившееся деревце. Астимар ухмыльнулся.
— На колени, рощевики! — все еще буравя Тария взглядом, процедил Влад. Он сам подал пример, опускаясь в снег. — И не сквернословьте в святом месте!