Антан выпучил глаза, потому что кувшин лопнул в руках тевада, и золотистый напиток разлился по столу большой пенистой лужей, закапал водопадом на покрытый соломой пол. Мурман некоторое время молча смотрел на пивное море. Антан хлопнул в ладоши. Явились суетливые лакеи с тряпками и благовониями. В дверном проеме мелькнуло озабоченное лицо Аристофана.
— Даугремское пиво, — наконец, сказал Мурман, усмехнувшись в усы, — красноватое оно у вас, друг мой Антан. Но вкусное, зараза!..
Антан щелкнул пальцами, и вскоре принесли новый кувшин и закуски. Тевад грузно сел на жалобно скрипнувшую скамью и приложился прямо к горлу кувшина. По усам Мурмана потекла пена. Не сводя глаз с тевада, Даугремский гамгеон осторожно уселся на краешек скамьи, подпер голову кулаком и скрестил под столом свои длинные, как у цапли, ноги.
— Красное пиво, ха! — Мурман отер усы, поднялся и, пошатнувшись, снова направился к окну. Телеги шли и шли. — Антан, вели принести еще пива.
Мгер считал себя опытным агентом. В свои сорок лет он дослужился до Знающего — чина хоть и не высокого, но, по крайней мере, не самого низкого в структуре Тени. Его переполняли гордость и радостное рвение. Так верный пёс заливисто завывает от восторга, получив косточку от грозного, но любимого хозяина-бога. Еще бы, святой дуб тому свидетель! Удостоиться чести разговора с самим Гастоном Черным, главой Тени! Сон какой-то, милостивая Дейла… А ведь делов — то — следить за смазливой горничной. Дана звать. Дохтур к ней шастает еще этот. Меваном звать красавчика. Мгер поправил капюшон и ухмыльнулся. А ничего девка, дуб свидетель. У книжника губа не дура, ха. Заманить бы её на сеновальчик, а там кричи-не кричи — не убежишь. А может… Нет, опасно. Все ж таки горничная Ламиры! Хотя, раз уж Тень за ней слежку установила, знать, не такая уж и чистюля на предмет верности государству и короне. А раз так, значит, неблагонадежная. Неблагонадежная, значит, потенциальный враг Мзума. А что след с врагами государства делать? Правильно, давить. Тех, кто штаны носит — сразу, а баб…Баб тоже давить. Но не сразу. Агент снова ухмыльнулся.
Раздался тихий свист. Мгер осторожно отозвался и натянул капюшон так низко, что мог видеть только собственные ноги в потертых сапогах. Ну так, дело ж привычки.
Крадущейся тенью пройдя вдоль фасада дома, в котором жила Дана, Мгер успел заметить, как скрывается в темноте фигура другого теневика. Он нахмурился. Поганая работа, да сожрет его Кудиан! Кто сегодня дежурил, Гаин, кажется? Ох, и всыплет ему Мгер после смены!
Ночь покрывала влажным туманом улицы Мзума. Вечером шел мокрый снег, но к ночи растаял, и Мгеру было зябко и неуютно в плаще. Кудианово пламя, надо было брать теплую накидку…
Так, тихо! Мгер прижался к холодной стене, словно пытаясь слиться с обжигающе-холодным камнем потрескавшейся кладки. Шаги. Ухнула сова — напарник подает сигнал. Ну, кто тут у нас? Ага, идет, курвин сын.
Быстрым шагом мимо ниши, где притаился Мгер, прошел человек. Он старательно обошел круг света, что падал от тусклого фонаря на доме напротив. Но теневик знал, это доктор Меван — узнал по шагам. Неожиданно у агента перехватило дыхание: врач стоял, чуть расставив ноги в черных брюках, и пристально смотрел прямо на Мгера. Теневик сглотнул. Ему вдруг почудилось, что от темной фигуры книжника идет тяжелое, непонятное ничто, и это ничто начинает копошиться у него прямо в мозгу. Мгер затряс головой, потянулся к ножу. Ничто пропало, оставив слабую головную боль и горький привкус в пересохшем рту. Меван уже скрылся в темноте. Теневик вдруг почувствовал, как по лбу стекают капли холодного пота. Мерзкое ощущение, особенно в холодную погоду…
Выждав несколько мгновений, Мгер приложил ладони ко рту и три раза прокричал павлином — благо, близость Королевского Сада, где водились эти крикливые птицы, позволяла. Напарник ответил не сразу. И лишь когда Мгер уже начал беспокойно выглядывать из своего убежища, до его слуха донеслось ответное ухание. Теневик удовлетворенно кивнул — напарник все увидел. Как, бишь, его? Каржак, кажется. Новенький. Да, именно, Каржак. Вроде парень не дурак, глазки бегают, руки вертлявые. Перевели в группу Мгера по рекомендации из другого участка. Сейчас Кержак следит за книжником, который наверняка уже в доме у Даны. Матушку, говоришь, лечишь? Ха, семя Кудиана, так Мгер и поверил! Пендюрит, наверное, горничную. А может, и матушку тож.
Снова шаги, в этот раз крадущиеся. Из тумана вынырнул Кержак, воровато огляделся и безошибочно направился в сторону снисходительно ухмыльнувшегося Мгера.
— Что там? Воркуют голубки?
— Ага, — Кержак облизал тонкие губы, переступил с ноги на ногу. Мгер прищурился, разглядывая горбящуюся фигуру. А глазки и впрямь бегают, с удовольствием отметил он. Серые такие глаза. И лицо сероватое. Одежда тож. Идеальный шпион. Жаль только, правая нога короче левой, а так просто совершенство.
— Что «ага», теневик? Докладывай подробно. И смотри в глаза.
Кержак насупился.
— Дохтур зашел, командир. Девка впустила его, ага.
— К окнам подходил?
— А как же.
— Ну и?
Серый агент вдруг усмехнулся, обнажив щербатые зубы.
— Мамаша там ейная на кроватке возлеживает. Дохтур на табуреточке рядышком, ага.
— А девка?
— Девка? — задумался Каржак. — Она поднос со жратвой и пойлом притащала. А потом книжник её выпроводил.
— Да ну? — поразился Мгер. — С чего бы это?
— И дверь закрыл на засов!
— Хм…
Каржак не выдержал и отвел взгляд от задумавшегося командира. Его серые глаза снова забегали.
— Вот что, — решил Мгер, — проявим инициативу, хоть и прямого приказа нет…
Теневик живо представил, как его хвалит Эниох, а казначей, скупо кряхтя и пыжась, отсчитывает меру окронов награды…