«Правильно»
— Ступай к командиру Телохранителей. Я еду в Цум.
— Государыня?! — Гастон даже отступил на шаг и едва не выронил трость.
— Ты не ослышался, мой милый. Поручаю тебе организацию охраны. И не смотри на меня так, милый мой. Со мной отправится Ваадж.
Гастон хотел было задать вопрос, но королева снова опередила его. Вглядываясь в его разноцветные глаза, Ламира властно взмахнула рукой.
— Останешься в столице.
— Повинуюсь, — склонился Гастон. Мысли носились в его голове, как сумасшедшие. — Я…
— Мой друг, я хочу побыть одна. Подготовишь всё вместе с Вааджем, утром жду доклад. Ступай.
Гастон сжал трость, склонился еще ниже и стал пятиться в темноту за пределами призрачного света, окружавшего подсвечник и колонну, на которую снова облокотилась королева.
«Ты сошла с ума. Или?..»
Выйдя за круг света, Гастон быстро зашагал в сторону дверей. Сероватая темнота королевского дворца начинала угнетать, казалось, сам воздух здесь был спертым, душным, несмотря на открытые слугами окна. Гастону хотелось поскорее уйти, подняться в свой кабинет, ступая по лестнице на цыпочках, по своему обыкновению. Он несся мимо колонн с притаившимися за ними Пажами, бежал под балюстрадами, с которых за ним следили внимательные глаза лучников и гулко стучал тростью по каменной кладке пустых и холодных залов. Глава Тени думал о сестре. Ему было холодно.
Зезва открыл глаза, со стоном перекатился на бок и с трудом поднялся. Удар по затылку, которым его наградил на прощание надсмотрщик-ыг, отдавался в голове пульсирующим гулом. Немного шумело в ушах, в глазах двоилось, во рту стоял тошнотворный привкус. Пошатнувшись, Зезва оперся рукой о холодный и влажный камень стены. Прищурился в попытках разглядеть что-то вокруг. Глаза медленно привыкали к полумраку каменного мешка, куда его кинули ыги. Стены, разбитая кладка пола, подслеповатое окошко далеко вверху с решеткой. Капли, падающие с тяжелым утробным чавканьем. Часть этих мерцающих потолочных слез тонула в кривоватой черной луже, что распласталось в углу темной, похожей на чудовище тушей. Блики призрачного света изредка проходили рябью по поверхности лужи, и в эти мгновенья сходство с живым существом становилось еще сильнее.
Зезва двинулся вперед на ощупь и вскоре наткнулся на что-то каменное и холодное. Провел рукой по шершавой поверхности, стряхнул с ладони пыль. Предметы вокруг постепенно складывались в сумрачную серо-черную картинку. Наконец, Зезва узнал комнату, и ему стало трудно дышать, а боль в затылке усилилась. Он попятился к стене, прижался к ней, чувствуя, как холодный пот заливает спину.
Каменный стол в форме креста с кандалами, прикованными в четырех местах. Зезва прикусил губу, поскреб небритую щеку. Еще раз огляделся. Он один. Странное чувство овладело всем его существом: тревожное, непонятное. Словно незримое ничто пробралось внутрь тела, застыло холодным, еле ощутимым камнем в районе живота и вот-вот… Зезва нахмурился. Что за бредни, курвова могила!
Снова приблизившись к ложу, Ныряльщик заметил темные пятна в изголовье. Похоже на кровь, но в темноте не разобрать.
Шорох. Зезва резко обернулся и замер. Темная фигура с наброшенном капюшоне появилась словно ниоткуда. Зезва прищурил глаза, чувствуя, как злость наполняет его. Он подбоченился и с вызовом уставился на каджа.
Второй змееголовый появился так же незаметно, как и первый. Словно вышел из стены. А может, так оно и было? Ныряльщик сплюнул.
Первый кадж стоял, не двигаясь, скрестив руки на груди. Затем из-под капюшона тихо прошелестело:
— Таисий?
Зезва напрягся, но издевательской позы не сменил, хотя во рту и появился горький привкус, а по спине поползла новая капля пота. Таисий. Черные Пещеры, вешапы…
Второй кадж откинул капюшон. Вопреки ожиданиям Зезвы никаких дзапов не было — кадж был под иллюзией. Ныряльщик вздрогнул, он узнал это бледное лицо, светлые волосы и безжизненные глаза со странной поволокой. Таисий еле заметно кивнул и улыбнулся.
— Уже и не мечтал о такой встрече, рыцарь Зезва, — проговорил он почти ласковым тоном. — Зезва по прозвищу Ныряльщик. Странно.
Кадж умолк. Довольно долго тишину нарушала лишь черная лужа, поглощавшая обреченно падающие капли. Нестор медленно поднял руки и также откинул капюшон. Дзапы взметнулись над головой каджа, глаза с белесой поволокой вспыхнули. Зезва с огромным трудом сохранял невозмутимый вид, но червь ужаса уже медленно полз по спине, угрожая добраться до рук и ног, чтобы затем полностью овладеть его телом и разумом. «Нет уж, курвова могила, не увидите, как ныряльщик трусит, вы, соплеголовые чантлахи!»
Нестор взглянул на Таисия. Тот ответил долгим взглядом.
— А мы все ждали, когда же ты переместишь себя в другой мир, ныряльщик, — произнес Нестор. Дзапы метались, словно взбесившиеся змеи. — Пронзишь саму материю Грани. Покоришь мироздание…
Зезва молчал.
— Но ты ведь не можешь делать это слишком часто, да. Доза облучения, полученная тобой за последние два перехода, и так уже превзошла все допустимые нормы, не так ли?
Зезва угрюмо отвел взгляд.
— И, кроме того, для перехода тебе необходима тишина, сосредоточенность и… что еще, человек, зовущийся ходоком за Грань? — Нестор повысил голос. — Всегда завидовал таким как ты. Твоя способность видеть иные сферы — ах, Пламя, как бы я хотел хотя бы раз увидеть другие миры…
Зезва вздохнул, повел плечами. Он не видел улыбку, тронувшую губы Таисия.