Мой друг лайка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Пристрелите эту негодницу, прошу вас, пристрелите скорей!

А за что? Разве виновата собака в том, что хозяину нет времени заниматься ею? Разве виновата она в том, что ей некуда девать свою энергию, а хозяин не помогает разобраться в «кодексе собачьей морали»? Конечно, не виновата.

Обычно обозленный хозяин начинает бить провинившуюся собаку, нанося совершенно бесполезные удары. Наказывает собаку, когда она уже забыла о своем преступлении. Сознает ли он сам, что делает? Понимает ли психологию собаки?

Горячность — плохой помощник в натаске, а непоследовательность, занятия от случая к случаю — и того хуже.

Бывает, посадит охотник собаку на цепь и два раза в день заглядывает к ней, чтобы поставить миску с едой и воду. Собака не слышит голоса хозяина и не умеет разбираться в его интонациях, не знает, что нужно от нее, что хорошо и можно и что плохо и нельзя. Если собака проживет в таких условиях два-три года, то и о дрессировке, пожалуй, уже поздно думать.

Молодую же, привязавшуюся к хозяину собаку можно легче отучить от дурных замашек и направить ее воспитание в нужном направлении… Я знаю случай, когда годовалую лайку отучили от привычки давить кур тем, что побили ее курицей, которую она задушила. Получилось это случайно и, как говорят, под горячую руку, но охотник, работающий с лайкой, должен учитывать все эти случайности и использовать их на пользу дела.

Один из таких случаев помог мне понять глубокий психологический момент в воспитании молодой лайки, которую я готовил для охоты по медведю.

Случилось это с внуком Рыжика в его первую встречу с медведем. В Бухаловской даче Брейтовского лесхоза мы нашли берлогу медведицы с тремя медвежатами. Внук Рыжика Тяпа ничуть не испугался зверя, которого впервые видел в лесу. Собаки отскакивали от чела берлоги, когда на них бросалась медведица, и снова наседали на нее, как только она исчезала в челе. При виде людей зверь выскочил из берлоги и побежал, мы его убили.

В последний момент собаки буквально висели на медведице и мешали стрелять. Тяпа, увлеченный работой старой и опытной собаки, брал пример с нее, забыв осторожность. У убитой медведицы он отгрыз ухо и даже съел его. Казалось, что первый урок для годовалого щенка обеспечивал его дальнейшую специализацию в охоте на медведя.

Медвежат мы привезли в Ярославль и водворили в клетку. Как-то вечером, когда их выпустили из клетки, я вошел в помещение вместе с Тяпой. Собака насторожилась и прижала уши. По ее глазам я понял, что картина охоты на берлоге воскресла в ее памяти. Случайные зрители этой сцены закричали: «Уведите собаку, она разорвет их!» Этого было достаточно, чтобы собака поняла, что это не такие медведи, как в лесу, и что хозяин даже бережет их. Один расхрабрившийся медвежонок подбежал к собаке, и она попятилась от него. Звереныш обозлился и несколько раз ударил Тяпу по морде. Собака хоть бы что! «Ну, испортил пса», — подумал я и поспешил увести его. Случай заставил меня задуматься над разницей в поведении собаки в лесу и в комнате. Ведь не струсил же Тяпа перед взрослым медведем, и вдруг…

На другой день, без посторонних, я снова привел собаку в комнату и выпустил медвежат из клетки. Все повторилось, как вчера: Тяпа получил несколько ударов по морде и пятился от медвежонка, которого мог бы мгновенно задушить. Ругая себя за непродуманный опыт, я не знал, как исправить ошибку. Медвежата бегали по комнате, а Тяпа стоял сзади меня и буквально прятался от них.

Вдруг один из медведей обошел меня и попытался пройти в соседнюю комнату. Звереныши сильно царапались, когда их брали в руки, и поэтому я сделал резкое движение и взял медвежонка за шиворот, желая оттащить его от двери. В собачьем понятии я «схватил» медведя, сделал какой-Го угрожающий жест в его сторону, одним словом, «не берег» его. Этого было достаточно. Пес вцепился в медвежонка так, что я уже думал об уменьшении нашего «зверинца» на одну голову. Тяпа был сильно возбужден. Я освободил медвежонка и попробовал использовать это возбуждение для воспитания зверовых качеств пса. Опыт удался блестяще: я подвел Тяпу к чучелу большого медведя и скомандовал ему: «Бери!» Собака вновь насторожилась, и вновь в глазах ее мелькнул зеленый огонек.

— Бери! — сказал я снова и ударил по чучелу палкой.

Тяпа повторил все, что проделал когда-то в лесу по живому медведю. Я с трудом оттащил его, дрожавшего и хрипевшего от злобы.

Более двадцати лет я охочусь только с лайками и пришел к выводу, что никакая другая порода собак не может быть такой же полезной и удобной. В лесу и на реке, на болоте и на озере, по зверю и по птице «работает» лайка с одинаковым успехом и во все охотничьи сезоны. С особенной теплотой я всегда вспоминаю Рыжика, который не был узкоспециальной собакой, любил и понимал охоту. Вот за это-то качество нашей русской лайки ее по праву называют «жемчужиной севера».

Молодому охотнику следует испытать работу лайки на любой доступной для нее охоте и убедиться в универсальности этой породы. Ее есть за что ценить.

Воскресают в памяти бесконечные походы по ярославским лесам. Как в живописном фильме, встают перед глазами картины родной природы, одна ярче другой, одна другой красивее. Совсем как наяву шумят темные вершины ельников, шелестят листья берез и осин и дует в лицо медвяный запах лесных покосов. В каких только глухих уголках не прошла охотничья тропа, какие только тайны леса не раскрывались перед глазами, чего только не пережито и не прочувствовано! Но не старится душа охотника, много еще будет пройдено и сделано. И так же, как всегда, заброшено за плечи ружье, и так же весело бежит впереди ладная остроухая собака. Добрый ей путь!

По боровой дичи

К середине августа птенцы тетеревов и глухарей становятся, довольно крупными и меняют перо. Охристая пестрая окраска петушков уступает место нарядному оперению взрослого самца и через две-три недели исчезает совсем. Трудно бывает узнать в черной, как головешка, птице того пестрого тетеревенка, каким он был в начале августа. К этому времени размеры его становятся близкими к размерам взрослых птиц. Это уже более ценная добыча, чем в начале сезона, да и охота за ними интереснее.

Выводки боровой птицы продолжают кормиться на ягодниках и держатся примерно в тех же местах, только бродят они более широко и осторожнее стали, нежели в первые дни охотничьего сезона. Охота на тетерева с лайкой напоминает охоту по этой птице с подружейной собакой, которая некрепко держит стойку.

Охотнику также предоставляется возможность стрелять птицу влет, на подъеме, но только в несколько иных условиях, требующих более быстрой реакции и особой сноровки. Опытному стрелку эти требования охоты доставят большое удовольствие, а молодого охотника научат быть ловким.

Лайка работает в быстром темпе и не делает стойку, как все легавые собаки, поэтому у охотника меньше времени на подготовку к выстрелу. На этой охоте требуется тесный контакт охотника с собакой, безусловное послушание ее, выдержка и выучка именно в работе по выводкам на коротком поиске.

Попробуем нарисовать картину такой охоты с лайкой.

На большой, уже зарастающей вырубке чернеют гниющие остатки пней. Когда-то, лет десять-пятнадцать назад, здесь был такой же лес, какой окружает вырубку сейчас. Глухой, спелый, в котором ель чередуется с осиной и березой, с редкими вкраплениями сосны. В подлеске много мелколиственной липы, ольхи и клена, раскинувшего свои широкие вырезные листья. Косые лучи утреннего солнца еще не проникли в гущу высокого леса, и там сумрачно, сыро и как-то неприветливо. Особенно чувствуется это, когда рядом видишь молодую поросль вырубки, ярко освещенную солнцем.

В поисках выводков тетеревов полезно бывает пройти по опушке высокоствольного леса, примыкающего к вырубке. Здесь чаще, чем где-либо, можно обнаружить наброды тетеревов, покинувших ночевку. На вырубке много света, густой разнообразной растительности и всюду у подножия пней краснеют гроздья брусники.

Обычно на таких вырубках встречаются лесные покосы с отдельно стоящими стогами сена. Это любимые места обитания тетеревиных выводков в наших краях.

Работающую собаку здесь хорошо видно. Охотник всегда сможет держать ее в поле зрения, а следовательно, и стрелять по взлетающим птицам.

Рано утром на вырубке скапливается туман, особенно густой в моховых низинах и по ручьям. Все вокруг: и ветви деревьев, и кустарники, и нескошенная трава — мокро от утренней росы, как от обильно прошедшего дождя.

На выкошенных местах луга молодая отава покрыта серебряно-матовым налетом, и крупные капли росы, как слезы, блестят в листочках манжеток. На росистой траве хорошо заметны следы прошедшего по ней человека, собаки и даже птицы. Темной зеленой полосой тянутся они по траве. Конечно, след птицы, сбившей росу, не так четок, как зимой на снегу, но глаз охотника должен видеть его.

Вот прерывистая полоса следа, оставленного бегущей собакой, сзади охотника тянется сплошная полоса его собственного следа, а вот и еще какие-то следы, не похожие ни на те, ни на другие. Остроухий пес что-то учуял и, отфыркиваясь, потянул верхом. Быстро вертится кольцеобразный хвост лайки, поиск ее изменился, и все поведение говорит, что источник раздражающего собаку запаха находится совсем рядом.