При падении вылетела в кустарник винтовка и оборвался висевший на шнурке револьвер.
«Обезоружен… Скорее в лес…»
Бросился Гришин к опушке. Добежал до крайних деревьев, хотел пригнуться за кустарник и замести след, но упал. Пуля перебила ниже локтя правую руку. Сознания не потерял и полез в кустарник.
— Ищи, издесь он сховался!.. Я бачил, як вин схилився! — кричали преследователи.
«Знакомый голос. Где я слышал его? — думал Гришин, сидя в кустарнике.
Перед кустарником, закрывшим раненого, раздался топот нескольких лошадей.
— Бачишь кровь?.. Здесь вин! Здесь!.. — наперебой кричали бандиты.
— Вылазь, стерва! Стрелять будем!
По кустарнику взвизгнула пули. Кустарник рубили клинками. Расчистили и увидели лежащего Гришина. Выволокли на опушку леса.
— Вставай, стерва! Дай ему клинком в зубы!
Гришин встал. Кругом стояли восемь бандитов. Он обвел глазами лица тяжело дышащих людей и… отступил на шаг.
— Сыч!.. — закричал он изумленно. На него смотрели, не мигая, серые выпуклые глаза. Движение было быстрее мысли. Гришин с прыжка взметнул ногой и изо всей силы ударил Сыча носком сапога вверх между ног.
Как сноп, густо икнув, рухнул Сыч. Не шевельнулся на траве, выкатив белки глаз.
В то же мгновение бандиты ринулись на Гришина. На одну сотую долю секунды мелькнули, опрокидываясь, верхушки деревьев, потом исчезло все.
Всю ночь у моста и по полю собирали убитых и раненых. Среди санитаров, фельдшеров и врачей был и командир бригады.
Молча наклонялся он с фонарем к трупам, переворачивал на спину уткнувшихся лицом в землю, обтирал кровь с рассеченных лиц и… внимательно рассматривал убитых. Обошел все поле. Прошел несколько раз к мосту, у которого складывали трупы. Смотрел под мост, пытаясь фонарем осветить темноту под кучей правого берега, под устоями моста.
Утром в шесть часов уснувшего сидя за столом комбрига разбудил адъютант.
— Товарищ командир, из опроса пленного бандита установлено, что часть банды, человек в двадцать пять, вчера гонялась за кем-то из наших и зарубила его в лесу. Надо послать кого-нибудь найти убитого.
Вскочил комбриг.
— Давайте легковую и броневик! Я сам поеду! — приказал хриплым неповинующимся голосом.
Взятый в плен бандит привел к месту последнего боя Гришина.
Комбригу достаточно было взглянуть на пристреленного Орленка, чтобы понять все.
На опушке один на другом лежали два трупа. Верхний с изуродованной клинками головой, а нижний совершенно целый, но облитый кровью и посиневший.
Комбриг узнал Гришина с первого взгляда.
Зашатался огромный, как пещерный медведь, человек. Шумно набрал в грудь воздух и со свистом выдохнул. Пошатываясь, подошел к трупам и наклонился.
Гимнастерка, пояс, патронташ, каштановые вьющиеся волосы…
— Да это наш Гришин! — сказал шофер.
— Что с вами, товарищ командир? Лицо-то прямо потеряли, — испуганно спросил он.
Командир ответил с трудом.
— Ни-и-чего, пройдет… А кто под ним-то лежит?