Привязанные лошади настороженно подняли головы.
Воробьев обполз амбар справа и подлез к дверям. Двери раскрыты. Заглянул внутрь. Сначала ничего не разобрал, в темноте со света, но услышал храп. Потом явственно выплыли две лежащие на сене фигуры.
Какая-то сила прижала Воробьева к земле. Не может пошевелить ни рукой, ни ногой. А тут как на зло куры. Ходили по двору и подошли вплотную к неподвижно лежащему Воробьеву. Он повел на них глазами, а они как шарахнутся от него и ну кудахтать.
Из сторожки вышла крестьянка. Воробьев прильнул к земле, и женщина, сосчитав кур и не заметив в высокой траве разведчика, ушла обратно.
Воробьев перевел дыхание и опять заглянул в амбар.
Винтовки у спящих лежат по сторонам.
«Сначала заберу винтовки», — решил Воробьев.
Не дыша, подполз к винтовкам и вытянул их за амбар.
«Одного не испугаются, да и карабин свой оставил у ребят. Позову еще Павлюка. Двоим складнее будет забрать этих».
Пополз к своим. Передал винтовки.
— Смотрите, вы этого с крыши не пускайте, — распорядился, отползая, Воробьев.
Вдвоем вползли в амбар.
— Я подойду, разбужу, а ты стань с карабином на прицеле, — шепнул Павленко. — Я потом им руки свяжу и тихо выведем к своим.
Подошел и толкнул спящих. Один, не обратив внимания, перевернулся и вновь захрапел, а другой поднялся и сел, непонимающе оглядывая ребят.
— Тсс, — зашипел на него Воробьев.
Поляк вскочил.
Павленко угрожающе поднял винтовку. Воробьев моментально сорвал с опешившего поляка какие-то шнуры и сказал: «Руки вместе назад».
Поляк покорно сложил руки. Воробьев подошел и быстро скрутил руки шнуром.
Второго связали почти спящего. Вывели осторожно и, прижавшись к стенкам амбара, отвели к своим.
Сидевший на крыше, ничего не подозревая, стал что-то насвистывать.
— Что с ним делать? — спросил Воробьев ребят. Никто не ответил.
В это время поляк громко позвал кого-то. Не получив ответа, стукнул ногой по крыше. Сочно выругался. Потом решил слезть с крыши. Повернул голову и… увидел троих ребят. Двое возились с лошадьми, а один на всякий случай еще крепче закручивал руки связанным.
Сотую долю секунды смотрел поляк с крыши. Одним броском швырнул винтовку, переметнулся на другую сторону и пропал за гребнем крыши.
— Упустили, дьяволы! Двое с одной, а я с другой стороны бежим ловить! — крикнул Воробьев.
Обежали амбар: будто на крыльях несется поляк через поляну в лес.
— Не стреляй, не стреляй! — крикнул Воробьев прицелившемуся Павленко.
Сам метнулся к захваченным польским лошадям, прыгнул в седло и, не попадая ногами в стремя, выскочил за амбар.
Поляк пробежал шагов двести, оставалось ему до леса не больше сотни.
Выхлестывая на ходу клинок, коршуном летел за бегущим Воробьев.
«Уйдет, уйдет! В лесу не поймаешь!» — билась мысль.