Следопыт: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Услышав такое, мы с лейтенантом Николаевым радостно переглянулись и почти в один голос попросили женщину поскорее вести нас к Джеку.

Пришли. Смотрим.

Джек подпустил к себе Николаева вплотную, мирно обнюхал. Мной почему-то вовсе не заинтересовался. Собака действительно хорошая. Даже я это понимал. Рослая. Широкогрудая. Поджарая. Шерсть длинная, желтовато-серого цвета. Сложение отменное: крепкое, суховатое, в меру вытянутое туловище. Голова светлой окраски, крупная, массивная, соразмерная. Клинообразная морда веселая, как у годовалого щенка. Коричневые глаза большие, открытые, блестящие, живые, ясные. Челюсти крепкие, сильные, белозубые, без малейшего изъяна. Мускулатура сухая, хорошо развитая. На высокой могучей холке дыбится золотисто-йодистое ожерелье длинной шерсти. На крепкой, прямой и широкой спине лежит ремнем узкая коричневая полоса. Небольшие, но и не маленькие уши, широкие в основании и узкие вверху, стоят как жестяные флажки. Круп идеально округлый, с заметным покатом вниз, в сторону хвоста. Хвост длинный, пружинистый, равномерно пушистый. Ни одного нежелательного для чистой породы белого пятнышка на лапах, груди и морде. Не собака, а картинка. Засмотрелись мы на Джека. Лейтенант Николаев измерил складным сантиметром высоту собаки в холке.

— Шестьдесят восемь! — шумно обрадовался он. — На целых пять сантиметров выше нормы.

Все, кажется, ясно, собаку надо брать. Но лейтенант все ходит вокруг, вглядывается и так и сяк и этак, ищет какие-то изъяны. Наконец вздыхает, смотрит на меня и говорит:

— Цены не было бы Джеку, если бы встретил он нас, оскалив пасть. Добряк! Видишь, как хвостом виляет.

Хозяйке стало обидно за Джека.

— Зачем же ему скалиться на вас, товарищ лейтенант? Слава богу, не фашист, а свой человек да еще пограничник! Помнит он свою службу на границе.

— Вы думаете?

— Уверена. Вообще-то он очень злой. Чуткий. Послушный.

— Проверим!.. Сидеть, Джек! — скомандовал Николаев и слегка нажал на круп собаки.

Овчарка неуверенно и не сразу сделала то, что от нее потребовали. Сидела у ноги лейтенанта и облизывалась.

Николаев щелкнул пальцами и подал новую команду.

— Голос! Голос! Голос!

После трехкратного приказания собака залаяла, но не очень энергично и охотно.

— Навыки дрессировки приглушены, — сказал лейтенант. — Ничего, восстановим. Берем, мамаша, на службу вашего Джека. Приходите завтра и получите деньги. Такие собаки дорого стоят.

— Что ты, сынок? Как не стыдно такие слова говорить? Да разве я ради денег сберегала? Так берите.

— Ну что ж, возьмем и так. Очень мы в нем нуждаемся. Большое вам спасибо. Пошли, Джек!

— Постойте, товарищи! Дайте мне попрощаться с ним.

Она нагнулась, поцеловала собаку в черный нос.

— Будь здоров, псина! Служи верой и правдой. Теперь иди!

И он пошел. Чудеса! Других людей, кроме хозяйки, не подпускал к себе, а с лейтенантом пошел сразу, без всякого сопротивления. Резво бежал рядом, у левой ноги, и не оглянулся на дом, где прожил три года.

Может быть, и в самом деле он все еще помнит запах границы, пограничников? Может быть, оттого и ласков с лейтенантом? Но если так, почему же он равнодушен ко мне? Я тоже в зеленой фуражке. Не вызвал симпатии?

Знаю, не в ладу с наукой мои слова. И все-таки я от них не отказываюсь. Более четверти века дружу с собачьим народом. Прошла через мои руки не одна дюжина розыскных овчарок. Прочитал все, что написали о собаках знаменитые русские ученые: Иностранцев, Анучин, Богданов, Браунер, Боголюбский, Смирнов. Ценю их работы, учился по ним и теперь учусь. Но в то же время в характере собак, в их поведении я подмечал и кое-что такое, о чем не говорится в учебниках и что нельзя объяснить только условным и безусловным рефлексом и физиологией. Я, кажется, опять немного отвлекся.

Он тихо смеется.

— И еще не раз буду отвлекаться. Жизнь границы и моя жизнь — это не только нарушители, погоня за ними. Ну ладно, не будем спорить. Короче говоря, я основательно опираюсь на ученых, надеюсь на них, но краем глаза продолжаю смотреть на собаку обыкновенно, то есть как смотрит на них большинство людей, не читающих специальных книжек и не боящихся приписывать своим четвероногим друзьям некоторые человеческие качества.

Ну. Идем мы по безлюдным улицам Рава-Русской. Крайний слева — Джек. Рядом, в центре, лейтенант, а я справа. День. Сияет солнце. Небо чистое. Сколько дней прошло, пролетело, а я до сих пор почему-то помню, хотя ничего особенного не случилось, как мы шли. Гулко стучат по булыжнику наши солдатские кирзовые. Собачьих шагов не слышно. Джек идет мягко, пружинисто, с низко опущенной головой.

Шли, шли и вдруг остановились. Николаев погладил собаку, заглянул ей в глаза.

— Откуда ты, Джек? Какая у тебя родословная? Кто обучил тебя пограничному уму-разуму? На какой заставе служил? Что хорошего успел сделать в своей жизни? Какой добрый след оставил на границе? Как звали твоего дружка-инструктора? Где он теперь? Жив? Убит? Пропал без вести? Дошел до Берлина? Вернулся домой без руки или ноги?