Кафе «Ностальгия»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Жив пока еще. Открыл ресторан на юге. Я живу не в Париже, здесь только проездом. Я и в Нью-Йорк не вернулся. Остепенился.

– Вижу. Похоже, это как раз то, что тебе и было нужно. Как там твой шрам?

Я имею в виду шрам от удара ножом, нанесенного каким-то бандитом в испанском Гарлеме, от этого удара у Поля осталась фиолетовая вмятина.

– Да как сказать, болит время от времени, продолжаю проходить курс лечения, так, ничего особенного.

Супруга возвращается в поисках мужа и сына, который, предоставленный сам себе, трогает скульптуры. Смотрительница ласково отчитывает его, косясь осуждающим взглядом на отца. Жена Поля берет сына на руки и подходит к нам.

– Ты Марсела? Я узнала тебя по твоему носу. Поль не перестает рассказывать мне о твоем носе.

– Нет, я не Марсела. Меня зовут София, очень приятно. Я работала с Полем в ресторане «Присцилла Деликатессен» в Манхэттене. Была подружкой одного из его лучших приятелей, одного невротика, который продавал духи в «Макис», известная лавочка.

Я вру с легкостью, достойной Мины, меня немного тревожит, что там Поль порассказал своей жене о моем носе.

– Ах, извини. Очень рада, меня зовут Натали, – и она, смущенная, отступает на пару шагов, но видно, что она не очень-то верит. Ребенок начинает ерзать, просясь на руки к отцу. – Поль, ты никогда мне о ней не говорил.

– Как же так, Поль? Разве ты не рассказывал Натали, что, если бы не ты, я бы покончила с собой из-за твоего дружочка-придурка? Он нашел меня с двумя пригоршнями таблеток – одна в руке, а другая уже в желудке – и с пеной на губах.

Поль не может прийти в себя от изумления.

– Как я такое мог рассказать? Я только отвез тебя в больницу – вот и все… В этом нет никакой моей заслуги, каждый бы сделал на моем месте то же самое…

Не приедешь к нам в Арль? Замечательное местечко, – приглашает меня супруга Поля. – Поль, дай ей нашу визитку.

Поль машинально вынимает визитку из бумажника, я замечаю, что у него полно золотых кредиток. Внимательно изучаю адрес, ожидая, что кто-то из них начнет прощаться. Ребенок – уже на руках у Поля – бьется в истерике, желая перебраться к матери.

– Ну, было очень приятно познакомиться, непременно съезжу к вам на юг, – и я пишу свой адрес на справочнике, который купила в музейной лавке. – У меня вы будете чувствовать себя как дома, – я говорю это себе под нос, чтобы не очень-то принимали на веру то, что я сказала.

Мы поцеловали друг друга в щеку, в итоге получилось двенадцать поцелуев: четыре Поля, четыре его жены, четыре моих. Я щиплю ребенка за толстую щеку, он наконец улыбается и хватает меня за шею. Я неравнодушна к детям. Держу его пару секунд, Поль смотрит на меня влюбленными глазами, как бы говоря, а ведь это ты могла стать его матерью. Я возвращаю малыша его настоящей матери. Они идут впереди меня, но вскоре я обгоняю их – не так-то легко показывать средневековый музей двухлетнему ребенку. Встреча с Полем несколько испугала меня, но передо мной встает лицо Самуэля, и я быстро прихожу в себя. Если я уверена в себе, то никакая встреча с Полем не выбьет меня из колеи. В мыслях у меня только Самуэль; и хотя я понимаю, что все уже случилось, что уже сделан последний шаг, меня не привлекает мысль о совместной с ним жизни. Стоит ли даже заводить с ним роман? Зачем же тогда я дала ему вчера надежду?

Я прохожу по оставшимся залам музея, разглядывая балдахины, алтари и еще раз алтари, скамейки для молений, мебель, история которой глубже, чем царапины на ее деревянной поверхности, тщательно отполированной веками, мебель, помнящую рубку леса, уцелевшую в пиршествах, где, без сомнения, случались и любовные ссоры, и неожиданные стычки, выстоявшую в танцах и при переустройствах замков. Высокородные дамы и воины, облаченные в кожаные доспехи с золотым креплением, следят за мной из ниш. «Книга часов» герцога де Берри,[259] страница за страницей иллюстрированное время, агонизирующее в зодиаке, снова рождающееся, пока я своей рукой перелистываю его, вечное и бессмертное в глазах бесчисленных посетителей. Меня огорчает, что визит мой окончен, прогулка по музею подошла к концу, по крайней мере на сегодня.

Я возвращаюсь домой пешком, хотя могла бы сесть на восемьдесят шестой автобус, который довез бы меня прямо до бульвара Анри IV, но мне хочется немного проплыть на этом дьявольском корабле, каким является остров Сен-Луи. Пожалуй, я съем мороженое «Бертильон», это мороженое действительно самое лучшее в мире, оно совсем не похоже на то, что продают в «Коппелии». Здесь больше сливок, шоколада, можно взять мороженое с кусочками земляники, с ванилью, есть даже с ромом и виски – настоящее наслаждение. Я прохожу перед домом номер четыре по набережной Бурбон, где живет писательница Альба де Сеспедес, правнучка Карлоса Мануэля Сеспедеса;[260] я несколько раз по разным поводам была у нее в гостях. Это энергичная женщина, глаза ее так и бегают из стороны в сторону; она рассказала мне о Селине[261] и показала свою замечательную библиотеку. Я прохожу по мосту Понт-Мари. И с ностальгией гляжу на реку (как я буду себя чувствовать, если однажды меня лишат возможности видеть эту реку?), ее перспектива заставляет меня ненадолго забыть гаванский Малекон. Море всегда останется морем, и этот вид – подтверждение тому, что остров посредине реки выглядит менее страшно, чем остров посреди океана.

Дома я начинаю готовиться к приезду Самуэля, самолет прилетит меньше чем через шесть часов. По всей видимости, Шарлин оставила мне обещанное вино, ох уж эта любящая Шарлин. Я замачиваю черную фасоль, кладу порцию риса в кастрюлю, я решила приготовить салат из помидоров с сыром, а на десерт – пирог с грушами. Начинает звонить телефон, три зуммера, включился факс, я читаю шапку: отправлено из Кито, это от Сильвии.

Я приняла ванну, прыснула на себя духами, вырядилась во все фирменное – черт! – чтобы встретить Самуэля, осыпать его поцелуями или, наоборот, окатить волной безразличия, а у меня все никак не шло из головы послание Сильвии. На нас всегда будет давить сознание агонии нашего острова, пока мы живем в Париже, Нью-Йорке, Аргентине, Эквадоре, Майами, мы не избавимся от него, даже если вернемся в Гавану. Когда-нибудь…

Из фасоли ничего выдающегося не вышло, но пахнет она дивно и есть вполне можно, рис получился рассыпчатый, вино я поставила охладиться, потому что оно успело немного нагреться, и слава богу, что только немного. Десерт я засунула в холодильник, положив на голубой поднос, который нравится Самуэлю. Боже, я забыла мясо! Мне и в голову не пришло пожарить кусочек свинины, приготовить пикадилью или, в крайнем случае, рыбу! И самое ужасное, что у меня пусто в морозилке, а все магазины закрыты! Правда, я могу выскочить в магазин, принадлежащий арабам, он еще открыт. Но лучше дождаться Самуэля, а то как бы не случилось так, что он придет, а меня нет; я просто извинюсь и быстро сбегаю в магазин за чем-нибудь мясным. Я могла бы заказать цыпленка в «Макчикен», но их цыплята, когда их зажаривают целиком, становятся безвкусными.

Я так нервничаю, что ладони мои потеют, и я не знаю, чем заняться. Открываю Пруста, но как бы не так – буквы скачут, и мне никак не удается сосредоточиться на чтении. Включаю телевизор, давлю кнопки на пульте дистанционного управления, перескакиваю с одного канала на другой, даже включаю сороковой, но мне ничто не интересно. Даже идущий на втором канале фильм «Возвращение Мартина Герра»,[263] я его уже видела трижды, но, несмотря на это, он до сих пор меня увлекает. Звонок в дверь. Я щелкаю замком и не скрываю своей радости. Без пятнадцати десять. Это он. Глаза его блестят. Блестят золотые зернышки, вставленные в два черных агата, плавающих в молочных океанах. У него короткая стрижка, щетины нет, несмотря на девятичасовой перелет, наверняка он побрился в самолете. Он полуиспуганно улыбается. Похудел, на нем голубые джинсы, белая рубашка, куртка тоже голубая, в черный квадратик, коричневые ботинки, на ногах нет носков. Новый чемодан на колесиках и огромный чемодан в руках. Он ставит багаж рядом с камином, кладет на постамент с кубинским шелковым флагом паспорт и газеты и подходит ко мне.

– Я люблю тебя, Мар.

Он обнимает меня, его грудь – словно кошка мурлычет. Я колеблюсь, но отвечаю тем же. Мы боимся смотреть друг другу в глаза. И я не понимаю почему. Возможно, не хотим вдруг увидеть то, что нам пришлось пережить. Он пахнет чистым постельным бельем, нет, это не духи, это естественный запах.

Прошло несколько секунд, прежде чем мы решились посмотреть друг на друга. Мы заглядываем в глаза, пытаясь докопаться, что изменилось в нас за то время, пока мы не виделись Он целует меня, слегка касаясь моих губ, не трогая их языком, никакого намека на страсть и тем более на похоть, он совершенно спокоен, и от этого я становлюсь еще менее решительной. Я снова задаюсь вопросом, а что дальше, и не допускаю никакой вольности в своем поведении, мне нельзя раскрываться перед ним. Как той кошке, что стережет канарейку, не так ли, или как той, что «на раскаленной крыше»?[264] Я не должна ни на миллиметр уходить в сторону от здравого смысла. Несомненно, он заметил мою скованность, но его ничто не тревожит, он ослабляет объятия, спокойно улыбается. Сидя на софе, наблюдает за моими действиями. Я иду к серванту за бокалами под белое вино.

– За твое возвращение, – говорю я, мы чокаемся.

– За жизнь, – он всегда пьет за жизнь. – У меня для тебя много подарков: от Андро, от Лусио, от Салли…

– Ты уже называешь его Салли?

– С тех пор как ты так его назвала, он больше не хочет слышать никакого другого обращения. Этот человек просто супер. Распакуемся чуть погодя, ладно? Как ты? Твои друзья жалуются, что не пишешь, не отвечаешь на звонки. Я познакомился с твоими родителями, конечно, по отдельности. Они спрашивают, приедешь ли ты на рождественские каникулы и не будешь ли в ближайшем будущем в Майами? Они классные люди.

– Как ты узнал их адреса?

[259] В оригинале «Très Riches Heures» – самое известное издание популярной в позднем средневековье религиозной книги-календаря для прихожан с иллюстрациями Поля де Лембура и его братьев (XIV–XV вв.). Книга представляла собой богато иллюстрированный календарь с просьбами и молитвами к Деве Марии.

[260] Карлос Мануэль Сеспедес (1819–1874) – кубинский патриот и политический деятель, начавший борьбу за независимость.

[261] Селин Луи-Фердинад (1894–1961) – французский писатель, автор романа «Путешествие на край ночи».

[263] «Возвращение Мартина Герра» – французский фильм с Жераром Депардье в главной роли (1982).

[264] Отсылка к известной пьесе Теннесси Уильямса «Кошка на раскаленной крыше» (1955).