Броневержец: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Леха окончательно понял, что флоту, вероятно, придется все же бедовать без него, и попытался немного поторговаться:

— Ну, может, тогда хоть в пограничные или в десантные? А то в какие-то там — не поймешь — инжене-е-е-е-е-рные. В стройбат, что ли, забрить хотите?

— Нет, — отрубил майор. — Не в стройбат, а в инженерные! У тебя специальность армейская уже имеется, а ты все норовишь хрен знает куда забраться! Держи! — Он протянул Лехе повестку. — Пять дней тебе на сборы! Будь здоров, солдат! — Он хлопнул Леху по плечу и крикнул в дверь: — Следующий!

Три дня еще заруливал Леха по колхозному бездорожью, а на четвертый, украдкой чмокнув в баранку Клеопатру, обстоятельно передал ее другому пареньку.

Попал он служить на Украину водителем в роту материального обеспечения артиллерийского полка. Полк был большой и, как сказал замполит, напутствуя прибывших новобранцев, образцовый и почетный. Чистота, царившая в части, сразу поразила Леху своим размахом. Когда он запросто швырнул фантик от конфеты куда вздумается, то тут же и был поражен с размаху увесистой затрещиной стоявшего рядом сержанта с дальнейшим пояснением:

— Мусор, салага, — только в урны!

Леху назначили водителем бортового «ЗИЛа». На фоне остальных молодых солдат он выделялся хорошим знанием материально-технической части автомобиля и желанием самостоятельно, без лишних указаний, крутить гайки, за что довольно скоро был обласкан ротным начальством.

А тем начальством непосредственно для Лехи был прапорщик Васьков — заместитель командира роты по технической части.

От природы пышнотелый и щекастый, невысокий ростом Васьков был для своей округлой приземистой комплекции крайне подвижен, вездесущ и неуемен. Должность обязывала. Техники в роте было много. И не то чтобы полковое начальство излишне свирепствовало по поводу боеспособности хозяйственной роты, как ее называли без оглядки на формуляр, нет, просто Васьков не мог спокойно есть, пить, спать, ухаживать за барышнями, если знал, что какой-то болт в какой-то ротной машине был кем-то недовернут, а если и довернут, то не до скрипа. Какой уж тут сон и все остальное?

Постоянно замасленный комбинезон и обязательно какая-то грязная железяка или, на худой конец, гаечный ключ в руке, казалось, являлись неотъемлемым атрибутом самого его существа.

Комбинезон у Васькова был танковый. До школы прапорщиков он служил срочную службу в танковом полку механиком-водителем грозной боевой машины — танка «Т-62».

В народе говорят, что первая любовь горяча, ярка, сумасбродна, но недолговечна. Ну, это смотря какая. Васьков был осатанело влюблен в танки раз и на всю жизнь. Все, что могло дико реветь, вонять соляркой, лязгать гусеницами и разворачиваться на месте, вызывало в нем отчаянный, буйный восторг. А если при этом оно еще имело и башню со стволом, а при случае могло и садануть из того ствола, то вообще Васьков и сравнения не находил, как это для него было хорошо!

Если сказать, что он до глубины души огорчился, получив предписание по окончании школы прапорщиков явиться на службу не в танковые войска, а в артиллерийский полк, да еще в какую-то там, извините, хозроту, как он сам выражался в сердцах — «командовать сраными машинешками» — это значит не сказать вообще ничего. Да и говорить бесполезно. Не передать охватившей его печали обычными нормальными словами.

Леху он выделил сразу, еще в шеренге десятка водителей-новобранцев, прибывших в роту в качестве пополнения.

Выделил безошибочно, моментально, только глянув на его шоферские руки. Остальные водители, как правило, попадали в армию почти сразу после окончания военкоматовских автокурсов и опытом вождения не отличались, не говоря уже о глубоком знании техники.

После непродолжительной беседы с Лехой на предмет знания устройства и правил эксплуатации автомобиля Васьков доложил командиру роты о необходимости закрепить за Лехой бортовой «ЗИЛ», часто, на зависть остальным водителям, выезжавший за пределы части.

Леха рулил без нареканий, служил почти без нарушений, не считая нескольких кратковременных самоволок, так сказать, глотков свободы, оставшихся, впрочем, для начальства незамеченными. Поскольку населенных пунктов, способных вызвать хоть какой-нибудь мало-мальски внеслужебный интерес, поблизости не было, то Леха, пользуясь стойким доверием начальства, иногда злоупотреблял им. Отряженный по хозяйственным делам, он выруливал из части и подъезжал в заранее обусловленное место за лесопосадкой, где собирались несколько пеших самовольщиков. Запустив благодарных сослуживцев в крытый брезентом кузов машины, Леха отклонялся от обозначенного в путевом листе маршрута и вез их на пруд. Там иногда они встречали такой же свободолюбивый народ из других военных частей. После купания в пруду и недолгого приятного отдыха на лоне природы Леха ехал выполнять поставленную задачу, а бойцы, маскируясь в условиях пересеченной местности по лесопосадкам и оврагам, подбирались к родному отрезку полкового забора в районе ротного автопарка. Преодолев его, они снова превращались в примерных и дисциплинированных сынов Отчизны.

Вне выездов Леха помогал Васькову в ремонте и обслуживании другой техники. Позже его даже негласно освободили от внутриротного распорядка, а заодно и от руля, передав в полное подчинение Васькова. Обоюдная увлеченность техникой стирала шероховатости их характеров. Хотя, по сути, во многом они были схожи. Так Леха и переквалифицировался в технаря, стал набираться опыта и других армейских премудростей во взаимоотношениях командиров и подчиненных. При ближайшем рассмотрении армия уже не казалась ему жестким уставным механизмом.

Через год Леху назначили старшим водителем роты, и по представлению командира роты полковое командование ему присвоило звание младшего сержанта. Васьков по такому случаю сильно расстарался и подарил Лехе такой же, как и у него, танковый комбез. Исходя из ситуации, подарок был королевский. Правда, капитан Безудельный строго-настрого запретил Лехе шляться в этом комбезе за пределами ротного автопарка.

Васьков подружился с Лехой и позднее в неофициальных душевных беседах разрешил называть себя по имени. И что характерно? Он, как и Леха, не терпел в близком общении официального — Виктор.

— Ну, какой я те на хрен Виктор?! Меня отродясь так не называли!

— Витя? — пытался найти нужный вариант Леха.

— Не-е-е, Витя это, знаешь, как взять, например, густую сметану да и пальцем ее по скатерти размазать. Тогда получиться Ви-и-и-тя-я-я. — Васьков растянул губы. — Нет, Ви-и-и-и-тя — это для баб. Витек! Так и называй.

Как своему другу, Васьков однажды, сидя на лежавшем в боксе автомобильном колесе, поведал Лехе по большущему секрету свою мечту о насущной необходимости перебраться на службу в танковые войска. Идеальная картина мира для Васькова была строга и незатейлива — планета Земля, а на ней танк! Остальное для него было лишним и противоестественным. Ну, понятное дело, плюс еще и танкисты.

Как-то в конце августа, когда до приказа об убытии на дембель Лехе оставалось совсем немного, он, как обычно, после утреннего развода шел в автопарк. В это время он исполнял обязанности находящегося в отпуске Васькова, а потому шел неспешно, замыкая строй ротных водителей. По пути его окликнул дневальный по роте:

— Шашкин! Тебя командир роты в учебный класс требует!

Безудельный сидел за столом с аккуратно уложенными на нем бумагами. По достоинству оценив сильно ослабленный, опущенный по-дембельски значительно ниже пояса Лехин ремень, он коротко заметил:

— Мошонку протрешь! Яйца в руках носить придется, беда — ни стрелять, ни работать.

Леха понял претензию, быстро подтянул ремень и заправился.

Безудельный прикурил от настольной, сделанной из латунной гильзы зажигалки, встал из-за стола, открыл оконную раму и продолжил начатую беседу.