Стало быть, он не станет искать жену?
Не станет, это было бы бесполезно.
Почему бесполезно?
Если полиция не в состоянии ее найти, то как же он… Нет, это привело бы к обратным результатам. Ведь она не хочет, чтобы ее нашли.
Разве он не испытывает желания опять воссоединиться со своей женой?
Ну да, желание! Но вовсе не в этом дело.
А в чем же?
Даже если он и испытывает желание, то это не играет никакой роли. Более того, так он может только навредить жене.
Почему, собственно?
Когда человек открыто выражает свои желания, он невольно подбивает другого на ложные шаги.
Ну а если он, подсудимый, узнает, что его жене плохо живется, что тогда?
Зачем думать, что ей плохо живется? Она ушла, прямо в снежную вьюгу…
Пора оставить в покое снег, закричал прокурор.
Но снег шел, ничего не попишешь. И такова была воля жены. Наверно, сейчас она находится по ту сторону… Извините, пожалуйста… По ту сторону снега.
— Итак, коротко говоря, вы, значит, ничего не собираетесь предпринять, чтобы найти свою жену?
— Я буду стараться ничего не предпринимать. Запрещу это себе.
— Спасибо. По крайней мере вы ответили прямо и ясно, — сказал прокурор. — Впрочем, вы не всегда придерживались такого мнения. Раньше вы действовали иначе. Полицейский, который нашел вас тогда на берегу озера, в своих официальных показаниях сообщил, что он слышал ваши призывы. Вы припоминаете? Вы призывали на помощь?
Нет, он не призывал на помощь.
Звал ли он свою жену?
Да, звал, старался перекричать снежную вьюгу.
Его покорнейше просят забыть пока о снеге. Стало быть, он хотел, чтобы его услышала жена?
Ну да, конечно, зачем иначе люди кричат.
Иными словами, он считал, что его жена еще была где-то поблизости и могла его услышать?
Да, конечно. Он оглянулся, но ее уже не было рядом. От страха он закричал.
Оглянулся? Как оглянулся?
Это просто так говорят. Когда идет снег, теряешь ориентировку. И кроме того, некоторое время он думал о другом. Ну а потом, когда он опять поднял глаза…
Пусть продолжает, его слушают.
Повсюду был только снег.
Хорошо, значит, снег. А что дальше?
Ему показалось, что он ослеп.