— Разве нет? Даже если это ее милый сын, который хочет увидеть свою старую мамочку? — Глаза Пэдрейка задорно глядели на Энни.
— Господи спаси, вы мистер Пэдрейк?
— Да, я вернулся из-за дальних морей. Как я рад, что за моей дорогой мамочкой ухаживает такая милая женщина.
Энни зарделась. Ей давно никто не говорил таких приятных слов.
— Вы надолго сюда, мистер Пэдрейк? Скоро нужно будет давать миссис О'Коннор лекарство.
— Да, я задержусь здесь, и наверно, надолго. Я помогу вам. Я буду давать лекарства моей матери. Как тебя зовут, моя милая?
— Энни.
— Тогда, милая Энни, приготовь мне чай и бутылку бренди, пока я пойду поздороваться с матерью. И еще одно, Энни, никому ни слова, что я здесь. Не надо говорить об этом моей сестре. Особенно ей. Пока. Я планирую для нее сюрприз, понимаешь? — Он мило улыбнулся старой женщине.
— Это будет наш секрет, мистер Пэдрейк. Вы можете положиться на меня. Я приготовлю вам чай. — Она направилась в кухню. — Да, насчет вашей матери, мистер Пэдрейк. Она немного…
Он засмеялся:
— Да, Энни, я знаю.
«Немного. Ой ли?»
Он вошел в гостиную. Маргарет сидела и вязала крючком. Она была одета в великолепное платье из красного бархата, ее седую голову украшали цветы.
— Анна! — воскликнул Пэдрейк. — Анна Каренина! Как ты прекрасна! — Он подбежал к ней, взял ее руку и покрыл ее поцелуями. — Да, Анна, твой Вронский вернулся домой!
— Ты хотела убить моего отца? — крикнула Мейв, она почти падала в обморок. — Ты так веришь в Бога. — Она в ужасе схватила себя за волосы.
— Он болен, Мейв. И в своей болезни он может быть ужасным злом! Нам нужно защитить овечек!
— Нет! Нет! Нет, — рыдала Мейв, закрыв лицо. — Он так себя ведет, потому что пьет. Разве ты не понимаешь?
Мэгги покачала головой, она рассказала Мейв, как молодой Пэдрейк ревновал своего брата Джеймса и как потом Джеймс странным образом утонул в море.
— Но это только подозрения, тетя Мэгги, может, это твое воображение. Разве не так?
Тогда Мэгги рассказала, как Пэдрейк приучил их мать к наркотикам, как она постепенно теряла связь с действительностью, пока окончательно не ушла в мир грез. Такой она остается до сих пор.
— Но, тетя Мэгги, ты сама сказала мне, что она стала такой после смерти Джеймса. И еще после того, как дедушка Патрик… Ты сама рассказывала мне, какой она стала странной, даже перестала молиться…
— Да, она стала странной… Но это не то же, что сумасшедшая, сидящая на игле. Пэдрейк сделал это.
Мейв была на грани истерики, она хотела найти ответ.
— Но, тетя Мэгги, ты уверена, что именно отец приучил бабушку к наркотикам? Может, все было наоборот? Она была странной и несчастной, может, это она стала искать забвение в наркотиках, а папа присоединился к ней, чтобы уйти от реальности…
— Нет, — резко сказала Мэгги.
— Мне кажется, ты ошибаешься. Почему нужно верить в самое плохое?
— Мейв, послушай меня. Он был как одержимый, он ее ненавидел. Он считал, что она его предала. Он считает, что все его предают… Даже ты…
— Я?
«Нет, только не я!»
— Да, ты. Даже ты, — криво улыбаясь, сказала Мэгги. — Даже ты, его дочь, с которой он спал!!