Гвен Марлоу изучала ее несколько секунд, потом втянула щеки.
— Понимаю. Кто отец? Кто-то, за кого ты можешь выйти замуж?
Если бы отцом был Уитни или Рокфеллер, тетя Гвен, наверно, была бы готова выдать Крисси замуж. — Нет, я не думаю. — Все дело было в том, что сама Крисси не знала точно, кто отец ее будущего ребенка. После прапорщика у Крисси было еще несколько «опытов», как изящно называла ее разгул Сара. Крисси считала это экспериментом — где-то и когда-то должен был появиться юноша или мужчина, который бы разбудил ее чувства.
— Понимаю. Ну что ж! Провидение иногда действует странным образом. Вот что интересно: меня только что попросили войти в правление заведения для матерей-одиночек. Это новый проект. Существует проблема, как ты, наверно, знаешь, когда молодые солдаты уходят на фронт и оставляют росточки, которые вызревают в лоне незамужних мамаш. Мы поместим тебя туда, конечно, под вымышленным именем. Ты мне будешь докладывать каждый день, как там идут дела. Никто не может лучше оценить, как идут дела, чем человек, который там находится. Потом мы отдадим твоего ребенка на усыновление, и все будет в порядке. Тебе придется немного пропустить школу, но…
— Я не собираюсь быть е… подопытным кроликом для твоего дома одиночек. Я хочу, чтобы мне сделали аборт!
— Послушай, Крисси! Ты употребляешь такие противные выражения. Боюсь, что тебе не удастся сделать аборт. Ты должна с этим примириться!
— Почему это нельзя сделать аборт?
— Я не буду связываться с подпольными мясниками.
— Сара сказала, что можно вполне нормально сделать аборт, например, на Кубе или в Пуэрто-Рико.
— Тут еще затронуты аспекты морали. Некоторые считают это убийством!
— О, зае… тетя Гвен. — Крисси вышла из комнаты, из глаз у нее закапали слезы.
— Извини, мне кажется, я не поняла тебя.
Крисси вытерла слезы, откинула назад черные волосы и гордо выпрямилась:
— Старая п… я сказала тебе — зае..!
Крисси нашла Сару в вестибюле «Плазы» перед бронзовой статуей, которая в руках держала корзинку с фруктами.
Крисси мрачно захихикала:
— Это называется «Фонтан плодородия». Ну прямо как я!
— Мы поедем на Кубу. Мейв, ты говоришь по-испански?
— Да нет. Всего несколько слов. Я не знаю, как сказать по-испански «аборт».
— Все, я погибла, — завопила Крисси. — Они мне вместо аборта сделают лоботомию!
— Почему бы нам не спросить у Диди Дайнин, что нам делать? Она такая современная, — предложила я.
— У нас и так бульон варят слишком много кухарок! — решительно сказала Сара.
— Я знаю, что мы зря тратим время на французский. Мы поедем в Пуэрто-Рико. Там многие говорят по-английски.
— Это уже становится цирком, — заявила Мейв. — Я знаю, что мы должны сделать. — Она побледнела. — Тетя Мэгги.
— Но она так больна, — заметила я. — Как можно ее беспокоить?
— Я уверена, что она хочет, чтобы мы прибегали к ее помощи, если вдруг окажемся в беде.
— Послушай, Мейв, — вздохнула Крисси. — Нам не стоит этого делать. Если моя тетка Гвен, которая ходит в церковь на Пасху, чтобы показать свою новую шляпу, и та считает это аморальным, то что будет чувствовать твоя тетя Мэгги? Она же ревностная католичка.
Даже Сара согласилась с ней.
— Мне кажется, что это слишком много для нее.
Мейв посмотрела на своих подруг. Они не знают, что это такое родить ребенка и потом отдать его. Они не знают, что такое проснуться в три часа утра, думая о том, где малыш, на кого он похож и счастлив ли он! Ей придется попросить помощь у тети Мэгги.