Она посмотрела на него. Он казался для этого слишком молодым. Просто мальчишка с водянистыми бледными глазами.
— Вот как?
— Все говорят, что на будущий год мы вступим в войну.
— Надеюсь, что нет.
Он обратил внимание на дом бабушки Мейв.
— Здесь живет мать Мэгги. Она чокнутая. — Он покрутил пальцем у своего виска.
Крисси пожала плечами:
— Я ее видела вчера. Она мне понравилась.
— Да? — удивленно протянул он. Вдруг он схватил ее — на улице никого не было — и начал сильно целовать в губы. Так как она не стала протестовать, он обнял ее и снова поцеловал, на этот раз не так торопливо. Крисси начала считать про себя. В «Ребекке» Лоуренс Оливье целовал Джоан Фонтейн в течение пятидесяти восьми секунд. Но в «Гордости и предрассудках» он целовал Грир Гарсон только восемнадцать секунд. Хью остановился передохнуть и, ухмыляясь, заметил:
— Ты отлично целуешься.
— Правда?
Он снова схватил ее, на этот раз он начал кусать ее губы.
«Что он собирается делать?» — подумала Крисси. Поранить ей губы? Чтобы у нее пошла кровь? От него пахло тыквенным пирогом.
— Нам лучше вернуться, — сказала Крисси, облизывая подпухшие губы. — Тетушка Мэгги будет беспокоиться.
Когда они брели назад, он спросил:
— Тебе нравится, как я целуюсь?
— Ага.
— Если я приглашу тебя на наш вечер, ты приедешь?
— Может быть, если мне разрешат.
Он открыл дверь и недовольно (хотя никак не мог понять причину этого недовольства — ведь она разрешила себя целовать столько, сколько ему хотелось) спросил:
— Ты что, никогда не улыбаешься?
Теперь, когда она снова была дома, в тепле и безопасности, Крисси улыбнулась ему:
— Конечно, никогда!
— Тебе понравился мой кузен Хью?
— Угу. — Ей не хотелось обижать Мейв.
— Чем вы там занимались? — интересовалась Сара.
— Мы прогулялись по площади и смотрели в окна.
— Это все?
— Нет.
— Что значит «нет»? Что вы еще делали?