– А если я хочу тебя? – Выпивка придала Мартину смелости.
Казалось, в глазах хозяйки можно утонуть, как в проливе Ла-Манш, а фигура… Такая красавица могла бы заставить любого вояку позабыть о долге, а тут, когда битва позади…
«Эта молодая леди наверняка знает толк в постельных баталиях, – подумал рыцарь, – хотел бы я проверить, способна ли она удовлетворить любые прихоти. Именно о такой я и грезил в походах!»
– Можно и меня! – Женщина наклонилась к поясу Мартина и развязала его. – Я твоя по праву победителя!
Эллин выскользнула из платья, как змея из старой кожи, и посмотрела на служанок. Те поспешили удалиться, оставив гостя наедине с хозяйкой.
От ласкового прикосновения прекрасной ручки оружие рыцаря стало увеличиваться и принимать весьма внушительные размеры.
– Ох! – простонала женщина, когда рыцарь начал любовное сражение. – Еще!
– О блаженство! Ты слаще меда! – Рычал Мартин, сжимая даму в крепких объятиях победителя. – Ты крепче шотландского пойла!
– Какой страшный шрам, – молвила она, касаясь побелевшего рубца, наискось пересекавшего правое бедро.
– Пришлось повоевать! – Теперь ночное приключение казалось рыцарю забавным, но он был рад, что теперь предстоит вкушать плоды победы. – Во славу Господа! Да и у тебя на теле следов хватает!
– Мой муж не выпускал хлыста из рук, – женщина почесала следы от ударов, потянулась, повела плечами, готовясь к сладкому штурму и почетной капитуляции.
– На бедре след сабли, мы весело провели время в Мавритании! – Мартин раздвинул прекрасные ножки Эллин и с силой вошел в горячее лоно. – Знаешь, месяцев шесть хромал из-за него, но в общем, как всегда, все зажило. Главное, что мой меч цел оказался. Всего на пару дюймов выше и…
Сверху он видел тени от прижатой руками простыни.
– Страшно подумать! – Черные глаза Эллин светились от счастья. – Как хорошо, что все закончилось!
– Я хочу тебя, Эллин, как не хотел ни одной женщины в жизни, – Мартин погладил набухшие груди.
Впервые в жизни самообладание, казалось, покинуло его. Мартин стиснул зубы, стараясь хотя бы внешне унять волнение.
Эллин в могучих руках Мартина оказалась бессильным ребенком, тело сразу перестало подчиняться.
– Моя радость! – Мартин сжимал нежное тело в объятиях, наслаждаясь шелковистостью кожи. – "Utinam hanc etiam viris impleani amicis!"[12]
– Похоже, моя крепость сейчас сдастся на милость победителю! – Эллин не могла, да и не хотела вырываться из крепких объятий. – Девственности подарить тебе не могу, – шептала прекрасная дама, – зато ты вернул мне свободу, а вместе с ней и право наследования окрестных земель, этого замка и ренты! В Англии найдется не так много невест с таким приданным! Я выберу самую красивую девушку из детей моих крестьянок, что не успела побывать в лапах разбойников. Она подарит тебе то, чего нет у меня!
Посмотрев на нее с сомнением, Мартин подумал, что у женщин часто так бывает: говорят одно, а на уме совсем иное.
Впрочем, привыкший воевать, грубый рыцарь не был искушен в красивых речах.
– Хорошая мысль! – Мартин закинул ножки прекрасной госпожи себе на плечи. – Девственниц у меня еще не было. Может, действительно, остепениться, завести детишек?
Тут Мартин почувствовал, что снова хочет овладеть прекрасной хозяйкой замка.
– Нет ничего постыдного, что ты откликаешься на зов природы, – Эллин сладко потянулась в объятиях Мартина, глаза госпожи стали неестественно яркими, она крепко прижалась к нему – пусть попы и уверяют нас, что ублажать ее – грех, зато какой сладкий!
– Я знаю, – Эллин, в отличие от большинства англичанок того времени не лежала на спине, глядя в потолок, а отдавалась искусству любви со всем тщанием изголодавшейся по ласке женщины, – что у вас, странствующих рыцарей, все счастье – на острие копья. Вас не прельщают ни богатства, ни земли. Но удача в войне переменчива, подчас захочется тихого угла и тому, кто всю жизнь воевал да странствовал. На широком ложе прекрасной Эллин рыцарь растаял, как снежинка тает в ладони, его одолевала приятная усталость, и не хотелось никуда ехать.
Они провалялись до самого утра, пока не пришло время завтракать.
– Извини любимый, слуги, решив, что мой муж отныне в завтраке не нуждается, решили оставить меня и тебя голодной! Я скоро вернусь!
Глава пятая. Трое в брачной постели
За небольшую мзду слуги закона быстро оформили введение Эллин в наследство и брачный контракт, в обсуждении которого хозяйка замка приняла живое участие. Среди прочих пунктов было регулярное выполнение Мартиным супружеского долга.
– Интересно, полюбит ли меня мой Мартин или мне придется мучиться так же, как и с первым мужем, – думала Эллин, стоя перед алтарем сельской церкви.
[12] О, если бы я мог наполнить и этот дом друзьями! Лат.