Английские эротические новеллы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сбегать в церковь и принести реликвию не заняло много времени. Катрина вложила ларец в холодные руки матушки, и свершилось настоящее чудо.

«Я лежу, а в монастыре творятся страшные грехи! – Настоятельница очнулась и закричала, так же отчаянно, как и прошлой ночью, но на этот раз она уже не теряла сознания.»

– Ой, Катрина, похоже, я ударилась головой! – Наваждение кошмара преследовало несчастную Изольду. – В наших кельях каменные полы!

Окна кельи, в которой лежала настоятельница, были украшены замечательным витражами, превращавшими сияние утреннего солнца, в разноцветные блики.

«Как болит голова! – она стала смотреть вокруг, словно ища кого-то недоброго, но так никого и не нашла. – ужас!» В келье сидела Катрина. Остальные монашки пошли на утреннюю молитву.

– С Селиной придется разобраться! А ее келью освятить! – Успокаивая молитвами чувство опасности, которое еще тлело в душе, матушка Изольда поцеловала реликвию, и с трудом поднялась на ноги.

– Credo in unum Deum, Patrem omnipotentem, factorem caeli et terrae, visibilium omnium et invisibilium[208]. Надо было выяснить, что же произошло прошлой ночью, и что это был за ужас, от которого она, совершенно не склонная к обморокам женщина, неожиданно потерял сознание.

– Матушка, с вами все в порядке? – Катрина преклонила колени.

– Твоими молитвами, дочь моя! Отнеси реликвию в церковь! – Приказала она. – Мне надо побыть одной! И подумать!

«Неужели я, и мои монашки так согрешили, что в монастырь прорвалась нечистая сила? – вроде недавно весь монастырь освятили? – Матушка привычно дала девушке благословение. – Да как это стало возможным, чтобы в моем монастыре, всегда полном мира и спокойного духа, внезапно появилось нечто страшное и потустороннее. – Конечно, я приняла под свои стены раскаявшуюся ведьму, да и сама не всегда вела праведный образ жизни, но это не великий грех!»

– Quicumque vult salvus esse, ante omnia opus est, ut teneat catholicam fidem![209] На это раз молитва не помогла, как бы она не напрягалась, и как ни старалась, ей все же никак не удавалось ничего придумать. «Ну, грешную монашку я высеку, а дальше? Узнает начальство, и обитель разорят, реликвию отберут, монашек разгонят! И так наш король католиков не жалует!»

От молитвы головная боль отступила. Стоя на коленях посреди пустой кельи, матушка Изольда лихорадочно соображала, пытаясь, что бы смогло внятно объяснить недавно пережитое событие и как спасти обитель от повторных визитов нечистой силы.

– Quam nisi quisque integram inviolatamque servaverit, absque dubio in aeternam peribit.[210] Наконец, молитва принесла успокоение и мир в душу матушки…

«Пожалуй, стоит осмотреть келью Селины и поискать улики!» – На этот раз коридор не казался матушке темным и страшным. И запаха серы в келье не было.

– Начнем с того, что всех посажу на строгий пост! Разберусь обо всем вечером! – Матушка Изольда внимательнее осмотрела келью, она увидела в вазе увядшие осенние цветы, и это показалось немного странным. – Обычно осенние цветы стоят долго! Ну, монашки… Могли бы и свежие цветы поставить!

Казалось, цветы умерли очень давно.

– Наваждение! И дело не в цветах! Интересно, что же это было? А я не склонная к обморокам женщина! Жаль, что я не успела рассмотреть! Может, это просто мужчина, а мне пригрезилось? Тоже грех, но вполне простительный! Сама грешна! Всем монастырем будем читать покаянные молитвы! Нет, мужики серой и мертвечиной не пахнут!

– Так вот оно что!

На полу кельи грешной монахини лежала Веревка святого Антония[211]… Но и у меня есть такая же веревка… Не может быть, чтобы эта шалость впускала нечистую силу! Пожалуй, стоит принять несколько капель микстуры грешника Авраама!»

Аптекарь Авраам, которого не раз и не два спасала матушка от слишком ретивых прихожан-христиан, сам придумал рецепт, настояв на перегнанном вине вытяжку из кожи змеи, порошок из сушеных шотландских грибов, о которых издавна ходили легенды об их невероятных и целебных свойствах, и еще несколько экзотических компонентов…

«С монашками я еще разберусь!» – Не желая задерживаться в келье, Изольда поспешно покинула ее, творя молитвы, чтобы хоть как-то успокоиться.

Fides autem catholica haec est: ut unum Deum in Trinitate, et Trinitatem in unitate veneremur.[212]

На этот раз молитвы не приносили облегчения душе, она вышла в коридор и, шагая в направлении монастырской церкви, с недоверием смотрела на бледные лица монашек, что молились там, как ни в чем ни бывало. Только у Селины голос дрожал.

Утренний ветер разогнал облака и над монастырем ласково светило солнце.

«Всех грешниц высеку! Помолиться лишний раз в грозу им лень! Все погрязли в грехах!» – Молитвы никак не шли монашке в голову. С трудом она отстояла утреннюю службу и, раздав указания монахиням, пошла к себе в келью. И пусть приготовят побольше розог! Перед обедней будем выгонять нечистого из Селины. А пока ее в подвал! На хлеб и воду! И пусть молится о своей грешной душе!

Переступив порог своей кельи, она почувствовала приятный аромат свежих цветов. Катрина знала, что матушка любит цветы, и сменила увядшие на свежие.

«Похоже, Катрина с цветами постаралась! Хорошая девушка! Когда придет мой смертный час – оставлю монастырь на Катрину! Глотну-ка я капельку за свое и ее здоровье!»

Матушка подошла к шкафчику, извлекла оттуда микстуру, и сделала добрый глоток. По жилам потекло приятное тепло, а оттаявшая душа вернула еще одно воспоминание: черные перепончатые крылья.

Схватившись за это воспоминание, словно за тонкую соломинку, Изольда легла на остывшую постель, и принялась размышлять над тем, что вспомнила.

«Катрина, отец Гай… Ревизоры… – Все эти грехи мы давно отмолили. – Да и монастырь имеет священную реликвию! Но эти жуткие крылья, увядшие цветы и запах серы – указывают на то, что минувшей ночью в моем монастыре побывала нечистая сила!»

[208] Верую во единого Бога, Отца Всемогущего, Творца неба и земли, видимого всего и невидимого. – Лат.

[209] Всякий, желающий спастись, должен прежде всего иметь всеобщую [католическую] христианскую веру. – Лат.

[210] Тот, кто не хранит эту веру в целости и чистоте, несомненно обречен на вечную погибель. – Лат.

[211] Примитивный фаллоимитатор из куска каната, покрытого сургучом. – Прим. перев.

[212] Всеобщая же вера заключается в том, что мы поклоняемся единому Богу в Триединстве и Трех лицах в Едином Божестве. – Лат.