Отец Джон, войдя в келью Линды, увидел совершенно монашку, лежащую на животе. Монашеское одеяние было свалено на полу. Широкая кровать была сделана по примеру матушки Изольды.
– Извините, святой отец, – Линда повернулась, и посмотрела на вошедшего, – я молилась за Катрину.
В глазах у нее стояли слезы.
– Можешь лежать, дочь моя! – руки приора блуждали по ее телу, задерживаясь на ягодицах. – Какая у тебя замечательная попка!
«Пышная, мягкая и очень вкусная, – думал отец Джон, – только тело без следов розог смотрится не так вкусно, как тело Катрины! Ну, ничего, высеку в другой раз!»
«Я думала, что он будет груб, – Линду наполнило такое безудержное желание, что она разрыдалась, ненавидя себя за неспособность противостоять жадному напору сладких ласк. – Значит, с ним будет не так противно, как я думала»!
На этом удовольствие закончилось: отец Джон стал с силой шлепать девушку по попке рукой.
Порка не показалась монахине детским наказанием: несколько перстней, украшавших его пальцы, он повернул камнями внутрь ладони.
– Ай! Ой! – Линда не смогла сдержать крика.
– Вот в таком виде ты мне нравишься еще больше! – отец Джон in dulci jubilo[187] любовался своей работой.
Девушка, выглядела совершенно беззащитной и такой желанной, что мужчина сглотнул набежавшую слюну.
– Ну, девочка, переворачивайся на спину, сейчас будем изгонять беса! – он провел рукой по предательски вздрагивающему телу.
«Боже, как больно! – Линда не стала перечить приору. – А что же вытерпела Катрина под плеткой?»
– Молись, грешница, – приор проник в нее. – Apage Satanas![188] – Отец Джон снова и снова входил в монашку.
Ритм его движений ускорялся, и Линду, против ее воли потряс оргазм.
– Ну а нам надо продолжить изгнание беса! – отец Джон налил в стаканчик немного эликсира.
Он склонился над ней и грубо ворвался во влажную теплоту, впился губами в шею, ощущая под собой молодой женское тело, быстро подстроившееся под его ритм. Линда тихонько застонала, окончательно сводя его с ума, сплела пальцы на спине, отдавшись полностью, – и эта покорность вместе с пылким соучастием его добили. Все кончилось, едва успев толком начаться. Мужчина едва не взвыл, ощутив окончательную и полную разрядку. А он наслаждался победой. Все кончилось, к Линдиной радости быстро. «Через неделю я высеку ее розгами! – думал приор, одеваясь. – Жаль, что надо уезжать по делам! А может, найду себе и другую монашку!»
Склеп по распоряжению властей был замурован, чтобы не искушать слабых духом.
Впредь Катрина не читала черных книг, а мать-настоятельница сожгла и ту, что осталась от сэра Гая. «Хоть и грех это, – думала настоятельница, – но жалко такую молоденькую, такую красивую девушку отдавать инквизиторам, а вдруг под пыткой она весь монастырь оговорит?»
Утром, когда отец Джон покинул гостеприимную обитель, Линда пошла посмотреть на священную реликвию, заработанную ею таким страшным образом.
– Неужели, – спросила она матушку Изольду, – это подлинная святыня? Быть может, алчные и бесчестные люди обманули отца Джона, выдавая это за священную реликвию? Существует же монастырь, обладающий честным животворящим крестом Спасителя нашего, а повсюду показывают такое количество кусков древа Господня, что кто-то из наших братьев, и сестер, конечно, кощунственно утверждали, будто ими можно было бы весь год отапливать нашу обитель!
– Ad majorem dei gloriam[189], – возразила матушка Изольда, – вот старинные пергаменты с подписью римского папы и печатью Ватикана, подтверждающие подлинность дара нашему монастырю. И вообще, не подобает нам, грешным, подвергать сомнению подлинность этой святыни! Конечно, откровенно говоря, и я полагаю, что, невзирая на свидетельства, лишь немногие из святынь в наших монастырях представляют собой именно то, за что их выдают. Кто верует от всего сердца, не мудрствуя лукаво, тот преисполняется неземного восторга, и ему отверзаются врата в царство блаженства, которое здесь, в мире дольнем, он мог лишь прозревать!
– А как же получается, что мнимые реликвии творят чудеса? – не поняла Линда.
– А дело не в реликвии, а в самой Вере! – матушка погладила рукой серебряный ларчик, казавшийся почему-то теплым. – Так, при воздействии даже мнимых реликвий в человеке возгорается духовная сила того или другого святого, и верующий почерпает крепость и мощь от Высшего существа, к которому он всем сердцем воззвал о помощи и утешении. Эта воспрянувшая в нем высшая духовная сила превозмогает даже тяжкие телесные недуги, вот почему эти реликвии творят чудеса, чего никак нельзя отрицать, ибо нередко они совершаются на глазах у целой толпы народа.
– Тогда надо отнести ее в келью Катрине! – Линда взяла в руки священный ларец. – Может, она быстрее исцелится?
– Я непременно навещу ее! – Пообещала матушка Изольда. – А ночью навещу тебя, как и обещала!
Глава пятнадцатая. Заботливая сиделка
Монастырский колокол призвал всех к вечерней молитве, но две женщины, одна запоротая до полусмерти, вторая – сиделка, не пошли на его зов. Матушка Изольда дала им свое благословение на отступление от строгого монастырского устава.
– Молитесь вдвоем! – Тревога, как грозовые облака давила на ее сердце. – Сегодня можно!
Пока отец Джон в полной мере вкушал гостеприимство монастыря, несчастную Катрину в бесчувственном состоянии унесли в келью. Вид у нее был не лучше, чем у монашки, осужденной на смерть из баллады Вальтера Скотта. Отец Джон, поняв что, слегка перестарался, выбрал на ночь Линду, а матушка Изольда попросила Джейн, монастырскую повариху поухаживать за несчастной Катриной.
[187] Сладостно ликуя – Лат.
[188] Изыди Сатана! – Лат.
[189] К вящей славе Господней. – Лат.