Английские эротические новеллы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Огромный член вошел в женщину и начал быстро двигался. Конюшня наполнилась похотливыми стонами грешной монашки.

«И как ее не разорвет? – подумала Катрина. – Хорош наш ангелочек! Как говорил мой папа, в тихих девонширских болотах черти водятся!»

Животное храпело и ритмично двигалось, штурмуя тело похотливой монашки.

– Ох! Ах! – монахиня стонала.

– Уф! – фыркал пони и мотал головой.

– Нет! – Хелен громко вскрикнула и затряслась в судорогах, поджав свои длинные ножки в коленках под себя, обхватив их руками.

«Только подумать! Ей понравилось! – подумала Катрина. – Впрочем, пора мне прятаться. Если Хелен меня увидит, могут быть неприятности!»

Одевшись, монахиня ушла из конюшни. Катрина, немного подождав, вышла следом. В келье ее ждало полное разочарование: Линда выпила столько микстуры Авраама вместе со свежим пивом, что играть отказалась.

Всю ночь Катрине снились кошмары: отец то угрожал ремнем, то ставил перед собой на колени, то вдруг превращался в похотливого пони! К тому же Линда храпела, как матрос. Измученная Катрина заснула лишь под утро, после того, как честно поработала пальчиком со своим клитором.

Катрина не стала выдавать Хелен, но приключение в конюшне не прошло незамеченной для матушки Изольды. Преодолев всю свою скаредность, она купила для Морриса кобылку, но тот не хотел на нее даже смотреть!

– Ну, что за напасть такая? – сетовала матушка, и подвергла Хелен строгому допросу. На исповеди монашка признала, что уже давно живет с пони.

Правда всплыла наружу, и теперь Хелен должна была своим телом ответить за грех с помощью поста и покаяния.

– Знаешь, моя хорошая, древний царь Соломон сделал одно очень важное наблюдение: «розга и обличение дают мудрость». Он говорит нам о том, что монахиня имеет право знать, за что ее наказывают. Тебе надо объяснять, за что?

– Нет! – Хелен была готова понести суровое наказание за свой грех.

– Ты поможешь мне? – Линда, взяв в компанию Катрину, собралась нарезать прутьев для покаянного ритуала. – Ты ведь не участвовала пока в покаянной церемонии! Что поделаешь, мы грешим, мы и каемся!

– Вот смотри, – учила она девушку выбирать прутья, – надо резать гибкие и ровные, толщиной с мизинец у основания. Затем очищай от листьев и складывай в корзину!

– А сколько резать? – Катрина с ужасом подумала, что такие розги будут припасены и для ее тела.

– Magis melius[160]. Всегда надо иметь запас, – пояснила Линда, – мало ли, что… И вообще, прутья должны вылежаться в рассоле.

– Это чтоб больнее было? – Катрина вспомнила зуд, по три дня не проходившей после тонких школьных прутиков.

– Ну и для этого тоже! – Линда попробовала прут в воздухе. – Ведь она пробуждает ум, стимулирует память, ну и принуждает к покорности и смирению! По этому поводу Библия говорит: «На разумного сильнее действует выговор, нежели на глупого сто ударов» [Прит.17:10]. Так что Катрина, не забывай перечитывать Библию!

"Чует сердце мое, нарежут прутики и для моего тела! – Вздохнула Катрина. – За матушкой Изольдой, нашей настоятельницей – не залежится!"

Глава седьмая. Призрак девичьей башни

– Кар! – На этот раз ворон положил глаза на четки Катрины, молоденькой монашки.

Птица, много лет терроризирующая монастырь, обожала все блестящее. Четки Катрины ворону сразу понравились, и теперь надо было только улучить момент, когда она зазевается.

– Катрина, – раздался голос матушки настоятельницы, – ты приготовила корм цыплятам на ужин?

– Сейчас, матушка! – девушка отвернулась, и ворон, спланировав к оставленным без присмотра четкам, тут же унес их в башню.

– Нет! – девушка бросилась за вороном, но было уже поздно.

«Я проворонила матушкины четки! – душа Катрины сжалась в комок. – Теперь меня не просто высекут, а семь шкур спустят! Heu mihi peccatori![161]»

Ложиться под розги девушке совсем не хотелось. Только на прошлой неделе она помогала держать монашку, уличенную матушкой-настоятельницей в любовной связи с монастырским пони.

Расправа была очень жестокой. Молодую женщину заставили догола раздеться и лечь на скамью. Со стороны монашкам казалось, что распластанное тело ждет порки, шелеста разрезаемого прутом воздуха, хлестких обжигающих ударов. Матушка Изольда обожала эту привычную картину.

[160] Чем больше, тем лучше! – Лат.

[161] Горе мне, грешной! – Лат.