Вокруг женщины-космонавта постоянно оставалась пустота, в то время как на площадке уже собрался народ. Многие хлопали в ладоши и пели; мало кому удавалось не поддаться музыке и не начать притопывать ногой, кивать в такт или хлопать в ладоши. Но женщина из космоса стояла спокойно, почти неподвижно, ее темные глаза невозмутимо изучали танцующих. Изредка ее рука или нога вздрагивали, словно реагируя на зажигательные ритмы.
Казалось, незнакомка почувствовала на себе взгляд Вила. Она посмотрела на него холодным оценивающим взглядом. Это женщина видела больше, чем робинзоны Королёвы — больше всех выстехов вместе взятых. Вилу вдруг показалось, что он превратился в жука, попавшего под микроскоп пытливого, но равнодушного исследователя. Губы женщины изогнулись — точно такое же движение Вил уже видел на пляже. Тогда подобная мимика показалась ему абсолютно чуждой и холодной; теперь Вил вдруг понял; после девяти тысяч лет, проведенных в одиночестве, девяти тысяч лет среди неизведанных миров, может ли человек помнить простые вещи — ну, например, как рождается улыбка?
— Мистер Бриерсон, пойдемте потанцуем!
Рука Тэмми Робинсон настойчиво легла на его локоть.
Этим вечером Вил танцевал больше, чем за все время после ухаживания за Вирджинией. Тэмми не отпускала его. Нельзя сказать, что она была крепче Бриерсона. Он постоянно тренировался и поддерживал свой биовозраст на рубеже двадцати лет; учитывая массивность фигуры и склонность к лишнему весу, он не мог позволить себе роскошь сохранять модный в последнее время средний возраст. Но Тэмми обладала энтузиазмом семнадцатилетней. Если раскрасить ее в более темные тона, она сразу станет похожей на его дочь Анну: живую привлекательную девушку, в повадках которой появлялось что-то от пантеры, когда она сталкивалась с понравившимися ей мужчинами.
Музыка подхватывала их и несла… Марта Королёва танцевала всего несколько раз и всегда с разными партнерами; большую часть времени она проводила в разговорах. Эта вечеринка, несомненно, внесет некоторые поправки в мнение о Королёвых остальных жителей колонии. Позднее, увидев, что Марта уходит с площадки, Вил вздохнул с облегчением. Ему надоело делать вид, что он на нее не смотрит.
Свет стал ярче, а музыка зазвучала приглушенно.
— Остается час до полуночи, — послышался голос Дона Робинсона. — Мы приглашаем вас потанцевать до наступления Часа ведьм, но у меня есть фильм и идеи, которыми я хотел бы поделиться. Если вам это интересно, пожалуйста, проходите в зал.
— Тот самый видеофильм, о котором я вам говорила. Послушайте папу.
Тэмми повела Вила с площадки, хотя началась новая песня. Эми и Алиса Робинсон сошли со сцены. Теперь будут звучать лишь записи.
Пока они шли по залу, свет начал тускнеть. Теперь театр заливало голубоватое сияние. В воздухе повис четырехметровый шар Земли. Вилу уже доводилось видеть подобные эффекты, но не в таких масштабах. Пользуясь информацией, передаваемой с нескольких спутников, можно создать голографическое изображение планеты и поместить его в воздухе перед зрителями. Если смотреть со стороны входа в театр, получалось, что в Гималаях как раз наступило утро. Над Индийским океаном слабо мерцала луна. Очертания материков соответствовали Веку Человека.
Однако что-то неуловимо странное чувствовалось в этом глобусе. Лишь через несколько мгновений Вил сообразил, в чем тут дело. Над Землей совсем не было облаков.
Он уже собрался сесть в кресло, как вдруг заметил две тени. Они походили на Дона Робинсона и Марту Королёву. Вил остановился, отправив Тэмми вперед на лучшие места. Зал быстро заполняли участники вечеринки, но Вил понял, что только он заметил стоявших в тени Робинсона и Королёву. Между ними происходило нечто странное. Марта была очень возбуждена, каждые несколько секунд она решительно взмахивала рукой. Тень Дона Робинсона сохраняла неподвижность, в то время как Королёва все больше волновалась. Похоже, страстные требования одной из сторон отвергались холодными, короткими репликами другой. Слов Вил не слышал: либо Дон и Марта были защищены звуконепроницаемым барьером, либо говорили очень тихо. Наконец, Робинсон повернулся и скрылся за глобусом. Продолжая жестикулировать, Марта последовала за ним.
Даже Тэмми ничего не заметила. Она подвела Бриерсона к креслам, и они сели. Прошла минута. Со стороны освещенного солнцем полушария вышла Марта, прошла вдоль рядов и уселась рядом с дверью.
Раздалась музыка — достаточно громкая, чтобы заставить аудиторию замолчать. Тэмми коснулась руки Вила.
— Сейчас появится папа.
Дон Робинсон неожиданно возник возле залитого солнцем полушария. Он не отбрасывал тени на глобус.
— Добрый вечер всем! Я хотел завершить нашу вечеринку этим маленьким шоу и поделиться с вами некоторыми идеями, над которыми, я надеюсь, вы поразмыслите на досуге. — Он поднял руку и обезоруживающе улыбнулся. — Обещаю, что в основном это будут картинки!
Его изображение повернулось, чтобы дружески похлопать поверхность глобуса.
— Большинство из нас, если не считать нескольких счастливчиков, отправились в путешествие по времени совершенно не подготовленными. Первый прыжок был случайным, или люди, совершившие его, надеялись, что цивилизация будущего окажется более дружелюбной, чем тот мир, в котором они жили. К несчастью — как мы все обнаружили, — такой цивилизации не существует, и ожидания многих из нас оказались обманутыми.
Голос Робинсона был какой-то масляный — подобный тон у Вила всегда ассоциировался с рекламными объявлениями или религиозными проповедями. Его раздражало, что Робинсон говорил «мы», даже когда имел в виду путешественников, обладавших низким уровнем технологических знаний — низтехов.
— Однако среди нас было несколько путешественников, запасшихся самым разнообразным превосходным оборудованием. Они постарались спасти тех, кто попал в трудное положение, и собрать нас всех вместе для того, чтобы мы могли свободно решить, каким путем должно идти человечество дальше. Моя семья, Хуан Шансон и другие делали все, что было в наших силах, но именно Королёвы, обладающие соответствующими ресурсами, сумели добиться успеха. Марта Королёва сегодня с нами. — Он сделал широкий жест в сторону Марты. — Я считаю, что Марта и Елена заслужили наше восхищение. — Раздались вежливые аплодисменты.
Дон Робинсон снова погладил глобус.
— Не беспокойтесь. Я уже очень скоро обращусь к нашему приятелю… В результате спасательных мероприятий большинство из нас провели последние пятьдесят миллионов лет в длительном стасисе, дожидаясь, когда все участники смогут собраться для решающих дебатов. Пятьдесят миллионов лет — большой срок, произошло много самых разнообразных событий.
Вот о чем я хотел поговорить с вами сегодня. Алиса, наши дети и я были среди тех, кому повезло больше других. У нас есть генераторы пузырей последних моделей и разнообразное автоматическое оборудование. Мы сотни раз выходили из стасиса и были в состоянии жить и развиваться вместе с Землей. Фильм, который я собираюсь вам показать сегодня, не что иное, как «домашнее кино», где рассказывается о нашем путешествии из прошлого в настоящее.
Начнем с самого общего плана — Земля из космоса. Картинку, которую вы сейчас видите, я скомбинировал так, чтобы убрать облачный покров. Запись была сделана в начале четвертого тысячелетия, сразу после того, как закончилась Эпоха Человека. Это точка нашего старта.
Изображение Робинсона исчезло. Теперь перед зрителями висело лишь изображение глобуса. Вил заметил серую дымку, слегка дрожавшую над льдами полярного круга.
— Мы движемся вперед со скоростью полмегагода в минуту. Камеры на спутниках запрограммированы делать снимки в одно и то же время каждый год. При такой скорости даже климатические циклы будут видны лишь как смягчение резкости изображения.
Серая дымка соответствовала краю антарктических льдов!.. Вил более внимательно посмотрел на Азию. На ее территории с фантастической скоростью сменяли друг друга зеленые и коричневые цвета — засухи и наводнения. Леса и джунгли сражались с саваннами и пустынями. На севере, словно молнии, возникали вспышки белого света. Неожиданно яркое пятно стремительно поползло на юг. Оно опускалось вниз, а потом начало подниматься наверх. Снова и снова. Менее чем за четверть минуты пятно вернулось к северному горизонту. Только в Гималаях осталась мерцающая белая полоска, а зеленые и коричневые цвета вновь захватили Азию.
— На Земле была самая настоящая ледниковая эра, — объяснял Робинсон. — Она продолжалась более ста тысяч лет… Здесь почти не осталось людей. Теперь я увеличу скорость до пяти мегалет в минуту.