Орден госпитальеров: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

D) пребывание в России, затем в Мессине (1798–1805); d-e) правление Лейтенантов (1805–1879);

— деградация (1805–1834, Месина Катанья, Феррара),

— возрождение (1834–1879, в Риме на виа Кондотти);

E) правление Великих магистров (1879–1951);

   e-f) кризис в 1950-х (1951–1962);

F) обновленный орден (с 1962 г. по настоящее время)[15].

При этом авторы с удивлением отметили, что «известный специалист по истории Мальтийского ордена XIX–XX вв. В. А. Захаров разбивает период с 1803 г. (?) на 5 периодов».

Предложенная нами хронология не просто дробное разделение истории ордена госпитальеров, по нашему мнению, каждая дата является определенным кардинальным этапом в его существовании. Предложенная нами хронология позволяет более конкретно охватить все основные этапы истории ордена святого Иоанна Иерусалимского и дает возможность лучше отразить определенные социально-политические и экономические предпосылки и условия его развития, характерные для каждого из перечисленных отрезков времени. То же самое, по сути, сделали Ю.В. Яшнев и И. А. Настенко, только основные периоды заменили — на промежуточные.

В то же время, история ордена в эпохи Средневековья и раннего Нового Времени, с точки зрения военно-политических событий, может быть разделена на четыре временных отрезка, выражающихся и в переносе орденской резиденции:

До 1187 г. Иерусалим, 1190–1206 гг. замок Маргат, до 1288 г. Аккон, 1292 г. Лимассол (Кипр), 1310–1522 гг. Родос, и после многократного переноса в пределах Апеннинского полуострова получение с 1530 г. Мальты. Однако по нашему мнению, такое дробное разделение вряд ли оправданно, в то время как обозначить нахождение ордена на Кипре, Родосе и Мальте должно быть обязательным.

В истории Мальтийского ордена, уходящей в глубокую древность, немало тайн, загадок и вымысла. Данная работа представляет собой первую в отечественной исторической науке попытку проанализировать его историю от появления в Палестине странноприимных братств до получения острова Мальты. Мы пытаемся сделать это без идеологических штампов и домыслов, а основываться на исторически достоверных источниках. Автор рассматривает свою скромную работу как первую попытку в этом направлении, ни в коем случае не претендуя на полноту и исчерпывающее изложение заявленной темы.

В заключении мы хотели бы специально отметить, что в отечественной исторической литературе имеются многочисленные статьи, в которых орден госпитальеров под разными названиями: иоаннитов, св. Иоанна Иерусалимского или Мальтийский орден, — упоминается в той или иной связи. Но попыток написать исторический очерк появления и жизни ордена госпитальеров в течение примерно пяти-шести веков, до 1530 года, никогда в нашей стране не предпринималось. Авторы отдают себе отчет, что в этом первом историческом исследовании немало недостатков, но в то же время понимают, что теперь последующим исследователям есть что критиковать, и есть над чем работать. Эту книгу можно рассматривать и как серию отдельных очерков, связанных общей темой последовательного изложения истории госпитальеров на фоне мировой истории. Поэтому в некоторых главах можно встретить незначительные повторы.

Считаем необходимым еще раз отметить, что хронологически работа посвящена лишь первым трем периодам предложенной нами хронологии истории ордена госпитальеров, а также начальному этапу четвертого. Авторы понимают, что данное исследование затрагивает не только историю самого ордена госпитальеров, но приходится касаться самых разнообразных фактов в истории европейско-азиатского мира за длительный, многовековой промежуток времени.

В 2006 г. в издательстве «Вече» вышло исследование одного из авторов, посвященное русско-мальтийским отношениям XVI–XIX вв.[16] Оно затрагивает частично 4, полностью 5 и 6 пункты предложенной нами хронологии истории ордена.

Нам хочется искренне поблагодарить Игоря Александровича Савкина за то, что он не побоялся издать эту монографию, пусть и не совсем совершенную, но начало изучения истории ордена госпитальеров положено.

Глава 1

Возникновение духовно-рыцарских орденов

Распространение христианства, признание его государственной религией внесло в жизнь верующих благоговейное отношение к восточным святыням, к тем местам, за которыми закрепилось одно название — Святая Земля, Палестина, те земли, где жил, проповедовал, творил чудеса и был распят на кресте Христос. Особое почитание этих мест старательно культивировалось, и уже в III–IV вв. верующие начинают совершать паломничества в эту далекую землю, откуда начинают привозить святыни, частички мощей, даже куски земли из этих мест[17]. Для паломников начинают создавать своеобразные путеводители. Одиним из самых ранних и знаменитых был Бордосский итинерарий. Он содержит описание путешествия из Бордо (Бурдигалы) до Иерусалима по святым местам (333 г.). Известны «Свод сведений об Иерусалиме», составленный в V/VI вв., «О положении Святой Земли» («De situ Terrae Sanctae») Феодосия и приписываемый Антонину из Плаценции. Этот итинерарий представляет описание паломничества в Иерусалим, совершенного около 570 г. Особое место занимает итинерарий Эгерии. Такие итинерарии представляют собой важный документ для изучения ментальности населения того времени и паломнического движения вообще, а также содержат ценнейшие сведения по географии, топографии и археологии Палестины.

Но далеко не все просто было в судьбах паломников, их поджидали опасности по всему пути, а начавшееся вскоре арабское нашествие не остановило пыл верующих, а лишь раззадорило многих из них. Желание любым путем попасть в Иерусалим стало еще сильнее, популярность паломничества только возросла. И тут на помощь пилигримам пришли воины.

Западной христианской Церкви было вовсе не чуждо взятое из Ветхого Завета крылатое выражение «Жизнь человека есть борьба». В переводе Священного Писания на латинский язык, сделанном в IV в. н. э. (так называемой «Вульгате»), слово «борьба» переведено словом militia.

Слово «militia» в его латинском значении не имеет ничего общего с аналогичным по звучанию современным русским словом «милиция» и никак не связано с какой-либо правоохранительной деятельностью. Русское слово, несомненно, имеет латинское происхождение и родственно связано с оригиналом, но сегодня это два разных существительных с совершенно разным смыслом. Итак, латинское «militia» происходит от слова «miles», что в античное время означало свободного воина, добровольца, участника ополчения, а позднее рыцаря. В Средние века этим словом стали называть рыцарей, которые также участвовали в военных предприятиях как свободные воины, в отличие от рекрутированных подневольных крестьян и наемных регулярных войск. В буквальном смысле слово «miles» означало «рать», «воинство», «ополчение», Таким образом, главное в этом понятии — это принцип добровольности участия[18].

Жан Флори, занимаясь проблемой идеологии средневекового дворянства, сделал несколько интересных выводов, которые относятся непосредственно к сути нашего исследования. Анализируя слова, обозначающие самоназвание рыцарей, он отметил, что еще с начала Крестовых походов как к «мирским» солдатам, так и к крестоносцам стало применяться для их обозначения слово militia. Тогда же оно стало употребляться и к членам военных орденов — госпитальерам и тамплиерам, и даже к монахам и епископам, которые часто именовались milites Dei или milites Christi и даже просто milites. Но уже к XII веку, словом militia стали называть только рыцарей[19].

Из незнания этих фактов произошла позднейшая ошибка, столь часто встречающаяся в наши дни. В современном английском названии Суверенного Мальтийского ордена: The Sovereign Military Hospitaller Order of Saint John of Jerusalem of Rhodes and of Malta, слово «Military» ошибочно переводят как «военный». В то время как правильно его надо переводить как «рыцарский». Именно так он переводится, например, на немецкий язык: «Der Souverane Malteser-Ritter-Order».

Однако первые христиане вели «духовную брань» и бились исключительно «духовным мечом», ибо руки их были нередко в оковах. Но вели они, хоть и духовную, но все же брань, и, видимо, потому Св. Бенедикт Нурсийский, основатель западноевропейского монашества, назвал в 543 г. монастырскую жизнь «духовной ратной (т. е. военной) службой», а монахов, оставляющих мир и все, что в миру, ради Господа — «ратью Христовой» или «Христовым воинством» (militia Christi).

Известный русский историк и философ Л.П. Карсавин в своей книге, посвященной истории христианского монашества, писал: «Братство стремящихся к Богу представляется Бенедикту в виде военного отряда — schola <…> Поэтому и деятельность монаха выражается словом militare — «служить»; и устав не что иное, как lex, sub qua militare vis — закон нерушимый и непреложный, как непреложен закон воинской дисциплины. Святой устав содержит все нужное для воина Господня; это — «устав-наставник». И само послушание — дисциплина монастыря — и неограниченная власть аббата превращают братство в воинство Христово»[20]. Итак, образ христианина как воина Божия присутствует в Церкви с самого момента ее основания и является неотъемлемой частью христианской традиции.

По мере возрастания хаоса в Европе, подвергавшейся с начала Средневековья нападениям бесчисленных полчищ враждебных христианству варварских народов — венгров (мадьяр), аваров, норманнов, куманов и многих других, Римская Церковь была вынуждена, наряду с духовным мечом, вооружиться и мечом вполне земным, железным, выпавшим из ослабевших рук светской власти. А уже концу XI — началу XII вв. Западная Церковь меняет свое отношение к войне. Появляются представления

о том, что война ни в коем случае не противоречит христианской этике, а наоборот, может быть «Священной войной». Все это способствовало возникновению особого склада ума, особого типа мышления средневекового человека, названного немецким историком XX века К. Эрдманом «крестоносным мышлением», посвятившем этой проблеме прекрасную книгу[21]. Ну а поскольку война может быть священной, если она идет на пользу Церкви, то Церковь может не только благословлять такую войну, но и призывать к ней. Отсюда, как справедливо писал Хартмун Бокман, «до появления воинского монашеско-рыцарского братства — рукой подать, и сделать это тем проще, что перемена в отношении христианской религии к войне превращала воинское ремесло в ремесло христианское, порождало новое рыцарство с одному ему присущей этикой»[22].

Действительно, вскоре в средневековой Европе возникает идеал христианского рыцарства. Образ рыцаря (miles) в сознании людей и доныне ассоциируется с благородством и бесстрашием. Его миссия заключается в защите тех, кто сам по каким-либо причинам не способен постоять за себя. Л.П. Карсавин по этому поводу замечает: «Не будучи еще аскетическим и не сливаясь еще с монашеским, рыцарский идеал был уже идеалом христианским. Рыцари — «те, кто служит Богородице, преданные от всего сердца», были, по мысли идеологов, защитниками слабых и безоружных, вдов и сирот, защитниками христианства против неверных и еретиков»[23]. Так появились религиозные структуры, которые сочетали в себе идеалы христианской аскезы и воинского служения. Им, конечно, приходилось сражаться за веру и с оружием в руках. И вопреки существующим сегодня представлениям, это вовсе не противоречило сути христианства. «Нет такого закона, — писал св. Бернард Клервосский, — который бы запрещал христианину поднимать меч. Евангелие предписывает воинам сдержанность и справедливость, но оно не говорит им: «Бросьте оружие и откажитесь от воинского дела!». Таким образом, рыцари-крестоносцы стали символом самоотверженного служения Богу и Церкви, и этот благородный образ долгое время служил знаменем всей средневековой Европы. Многие святые: св. Петр Амьенский, св. Бернард

Клервосский, св. Адъютор Вернонский, бл. Урбан II и другие явились инициаторами и активными участниками движения христианского рыцарства к освобождению Святой Земли.

Св. Франциск Ассизский в начале своего пути тоже мечтал стать рыцарем Церкви, хотя и избрал впоследствии другую форму служения Богу. «Появилось новое рыцарство — воинство Божие (militia Dei), — пишет в своей книге Карсавин. Ему не нужны женственные наряды мирского рыцарства. Новое рыцарство заперло двери своих домов для мимов, магов и скоморохов; оно презирает игры, страшится охоты. Редкие часы досуга посвящаются починке одежды и оружия. Молитвы наполняют день, и взрывы смеха сменились святым пением псалмов»[24].

Любопытно, что еще римский папа Григорий VII Гильдебранд (1073–1085) во время похода на норманнов, снабжал все свои послания обязательной припиской: «Из военного стана». Ему, кстати первому, принадлежит идея крестовой войны против неверных. Произошло это буквально в первые годы его понтификата, после того, как в 1071 году Иерусалим, которым до этого владела Византия, попал в руки турок-сельджуков. Но лишь его борьба за примат римского первосвященника, а затем за инвеституру, которой он посвятил почти все годы своего правления, не дали осуществиться этим планам.

[15] Настенко И. А., Яшнев Ю.В. История Мальтийского ордена: В 2-х кн. Книга 1. М.: «Русская панорама», 2005. С. 11.

[16] Захаров В. А. История Мальтийского ордена в России. М.: Вече, 2006. 528 с. с илл.

[17] Как писал Филипп Шафф в своей книге «История христианской Церкви» (Глава VIII, §§ 87,88): Первые признаки поклонения мощам известны уже во II веке, в Антиохийской Церкви, где кости епископа и мученика Игнатия (умер в 107 г.) сохранялись как бесценное сокровище; и в Смирне, где наполовину сожжённые кости Поликарпа (умер в 167 г.) считались «более ценными, чем драгоценные камни и золото высшей пробы». Автор «Апостольской Конституции» (6 книга, относящаяся к концу III в.) призывает почитать мощи святых, которые находятся вместе с Богом живых, а не мёртвых, приводя такие примеры, как чудо оживления костей Елисея, почитание Иосифом останков Иакова, перенесение костей Иосифа в землю обетованную Моисеем и Иисусом Навином. Евсевий утверждает, что епископский престол Иакова Иерусалимского сохранился до его времени, почитаясь, как святыня. См.: Schaff Philipp. Geschichte der alten Kirche. Bd. II. Leipzig: J.C. Hinrichs, 1867.

[18] Его аналог имеется в древнерусском языке, где слово «рать» имело два значения «битва», например, «не хвались идучи на рать…», но в то же время и «войско» (во время Отечественной войны 1812 года русские ополченцы именовались «ратниками»). В Новое время, латинским словом «militia» стали называть любое ополчение, добровольно собравшееся, чтобы защищать свои интересы перед лицом неприятеля. Сегодня в большинстве европейских языков существуют слова, производные от этого латинского оригинала, именно со значением «ополчение» (английское «militia» — «народное ополчение», немецкое «Miliz», с тем же значением, французское «milice», итальянское «milizia» и т. д.). В эпоху Нового времени и христиане, вынужденные с оружием в руках отстаивать свою жизнь и веру, также не раз собирались в дружины, которые назывались militia Christiana («христианское ополчение»). Можно привести и еще один пример, относящийся к началу XX века. Вооруженные силы Приамурского Собора генерала М. К. Дите-рихса в 1920–1922 гг. носили официальное название — «Земская Рать» и т. д. См.: Акунов В. В., Захаров В. А. Духовно-рыцарские ордены // Рыцарский клуб. Сб. исследований и материалов. Вып. 1. М.: Русская панорама, 2002. С. 6–10.

[19] Флори Жан. Идеология меча. Предыстория рыцарства. СПб.: Евразия, 1999. С. 23.

[20] Карсавин Л.П. Монашество в средние века. М., 1992. С. 58.

[21] Erdman С. Die Entstehung des Kreuzzugsgedankens. Stutgart, 1935. Эта книга много раз переиздавалась.

[22] Бокман X. Немецкий орден. Двенадцать глав из его истории. М.: «ЛАДО-

[23]  ъКарсавин Л. П. Монашество в средние века… С. 114.

[24] Карсавин Л.П. Монашество в средние века… С. 116.