Хасан сидел в кресле, Шахла — на краешке стола, понурившись, так что лица ее он видеть не мог.
Когда же она наконец подняла голову, Хасан увидел ее улыбку и понял: это оно, будущее.
— Прекрасный мой мальчик, — сказала Шахла. — Я уже три года люблю тебя. Как-нибудь перемаюсь и еще один день.
— О господи, — прошептал он.
Шахла снова сжала его ладони своими:
— Il n’y a qu’une vie, c’est donc qu’elle est parfaite.
— Что ты сказала?
— Это слова поэта, Элюара.
— О котором ты пишешь диссертацию?
— Да. В очень приблизительном переводе — «Жизнь существует только одна, поэтому она совершенна». Главное слово здесь «donc». Не «поэтому», если точно, там нет такой безоговорочности. Скорее, «и потому». То есть: это же очевидно, это естественно.
Хасан кивнул:
— «Жизнь существует только одна, и потому она совершенна». Да, мне это нравится. Я думаю. Можно, я тебя поцелую, Шахла?
— По-моему, нужно. В исламе нет монахинь, Хасан. Он не считает целомудрие добродетелью.
— Спасибо, — минуту спустя сказал Хасан. — И это мне тоже нравится.
Шахла встала, высокая, со струящимися черными волосами, подсвеченными сзади каминным огнем. Хасан смотрел на нее затуманенными глазами и думал, что она прекрасна.
— И когда-нибудь, — сказала Шахла, лицо ее рдело и сияло, — ты сам, по собственной воле расскажешь мне, что же, господи боже, с тобой стряслось.
Сидя в машине, которая везла их с мужем из Норд-парка, Ванесса позвонила по мобильному телефону.
— Что ты делаешь? — удивился Джон. — Уже десять минут второго.
Ванесса словно и не услышала его.
— Алло, Сара? Простите, что звоню так поздно. Вы не будете против, если мы заедем за Беллой? Да, сейчас. Нет, ничего не случилось. Просто я хочу, чтобы она была дома. Что? Да. Мы подъедем минут через десять. Спасибо.
Они усадили сонную девочку на заднее сиденье машины, а когда добрались до дома, Джон, выполняя распоряжение Ванессы, отвел дочь наверх, в ее комнату. Белла сразу же легла и ко времени, когда он закрыл дверь комнаты, уже заснула.
— Больше ночевок у подруг не будет, — сказала Ванесса, как только он вошел в их спальню.
— Это из-за Финна?
— Да. У нас здесь многое переменится, Джон.
— И прекрасно. В доме главная — ты. И всегда ею была. Послушай, а что это за пьяный козел прицепился ко мне во время обеда? Роджер как его там?
— Не знаю. Мне нужно поспать.
— Когда ты собираешься рассказать мне о новом режиме?
— Утром. Сейчас я слишком устала. Но завтра утром ты должен навестить со мной Финна.
— Хорошо. Я посижу немного внизу, почитаю.
Дождавшись, когда Ванесса уснет, Джон Вилс бесшумно покинул дом.