Они вынули свои удостоверения:
— Напиши.
У одного молоденького дружинника ничего не было, кроме фотографии матери. Долорес обняла его и написала: «Долорес».
Мы знаем, что такое для оратора аплодисменты. Я слышал, как речи Долорес прерывали орудийные выстрелы. Среди снарядов привычные слова звучали по-иному. Ее слова обходят мир быстрее, чем песня. Они становятся анонимными, как эпос. Они становятся словами народа. Многие ли знают, кто первый кинул в лицо смерти два чудодейственных слова «¡No pasarán!»? Она, Долорес.
Страшный зной арагонского лета. Ни капли воды. Проносят раненых фашистов. Один боец вытащил фляжку: глоток на дне.
— Пей, Долорес!
Раненый шепчет:
— Пить!
Долорес дает ему фляжку:
— Раненый…
Налетела авиация. Одна часть дрогнула. Кто-то кричит:
— Трусы! Не видите, что здесь Пасионария?..
Бойцы тотчас остановились, пристыженные.
В Бельчите к Долорес привели трех священников. Они дрожат от страха. Один, самый хитрый, говорит:
— Я лично всегда любил бедных. Я толковал папскую энциклику «Рерум новарум», посвященную социальному вопросу, в духе снисхождения к низшим классам…
Он запнулся и вдруг стонет:
— Мы два дня ничего не пили…
Воды нет. Долорес ушла и вернулась с кувшином, с лимонами.
— О, святой Иисусе из Сео! О, святая дева пиларская! Благословите эту добрую сеньору!
Один боец, смеясь, спрашивает:
— А ты знаешь, кто эта сеньора?
— Наверно, супруга старшего командира.
Бойцы хохочут:
— Это Пасионария.
Три священника всплеснули руками:
— Святая дева пиларская! Нам говорили, что Пасионария злая женщина, которая любит кровь, а она дала нам воду и лимоны.
Вечером три священника выступили по радио:
— Неправда, что красные убивают пленных. Неправда, что Пасионария злая женщина. Неправда, что республиканцы враги Испании.
Командир Модесто кричит:
— Долорес, сейчас же уходи!.. Убьют!..