Садовник сердито обернулся:
— Я могу помочь и никого другого не допущу.
Он ушел. Я села в прихожей на стул и старалась взять себя в руки — Бенджамин ходил взад и вперед по комнате, погруженный в свои мысли.
— Оба так любят его, — пробормотал он. — Полуобезьяна, получеловек, а оба любят его. Это меня поражает.
Садовник вскоре возвратился с доктором, спокойным и решительным человеком. Бенджамин пошел к нему навстречу.
— У меня ключ, — сказал он, — не пойти ли мне с вами.
Ничего не отвечая, доктор отвел Бенджамина в сторону, там они тихо между собой переговорили. После этого доктор сказал:
— Дайте мне ключ. Вы, пожалуй, не принесете там никакой пользы, можете только раздражить ее.
При этих словах он кивнул садовнику и направился к лестнице, когда я остановила его вопросом:
— Могу я остаться в прихожей, сударь? Меня очень беспокоит, чем все это кончится.
Прежде чем ответить, он внимательно посмотрел на меня.
— Вам лучше было бы отправиться домой, сударыня, — сказал он. — Садовник знает ваш адрес?
— Да, сударь.
— Прекрасно. Я уведомлю вас обо всем через садовника. Послушайтесь моего совета, поезжайте домой.
Бенджамин взял меня за руку; я оглянулась и видела, как доктор с садовником поднялись на верхний этаж.
— Не будем обращать внимания на слова доктора, — прошептала я. — Подождем в саду.
Бенджамин ни за что не хотел ослушаться доктора.
— Я отвезу вас домой, — твердо сказал он.
Я с удивлением взглянула на него. Мой старый друг, олицетворение доброты и уступчивости, обнаруживает теперь такую несвойственную ему твердость и решительность, какую я в нем никогда не видала. Он повел меня через сад, и мы сели в кеб, ожидавший нас у калитки.
По дороге домой Бенджамин показал мне свою записную книжку.
— Что должен я теперь делать с нелепостями, записанными мной? — спросил он.
— Вы все записали! — удивилась я.
— За что я берусь, то и исполняю, — отвечал он. — Вы не сделали мне знака, чтобы я перестал, вы ни разу не подвинули свое кресло. Я и записывал каждое слово. Что с этим делать? Не выбросить ли книжку за окно?
— Дайте ее мне.
— Что вы с ней сделаете?
— Еще не знаю. Я спрошу мистера Плеймора.
Глава XX. МИСТЕР ПЛЕЙМОР В НОВОМ СВЕТЕ
В тот же вечер, несмотря на свою усталость, я написала мистеру Плеймору, рассказала обо всем случившемся и просила помощи и совета.
Записки Бенджамина были сделаны стенографически и в таком виде были для меня совершенно непригодны. По моей просьбе он сделал две копии: одну я послала мистеру Плеймору, другую оставила у себя на случай надобности.
В долгие часы бессонной ночи я много раз читала и перечитывала последние слова Декстера. Можно ли извлечь из них какую-нибудь пользу? Сначала они казались совершенной бессмыслицей. Сколько ни старалась я разрешить эту проблему, все ни к чему не приходила и с отчаянием бросила бумагу. Куда девались мечты мои об успешном открытии тайны? Разлетелись все прахом! Была ли хоть малейшая надежда на то, что к этому несчастному возвратится рассудок? Я слишком хорошо помнила все случившееся, чтобы надеяться на это. Последние строки медицинского свидетельства, которое я читала у мистера Плеймора, вставали передо мною. «Когда случится эта катастрофа, то друзья не должны надеяться на его выздоровление, раз потерянное равновесие никогда более не восстановится».