Фокусник: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Половина восьмого. Мистраль завтракает со своей женой Кларой. Они живут в новом красивом доме в Ла Сель-Сен-Клу, в престижном парижском пригороде. Его жена работает в должности парфюмера-дегустатора в торговом доме «Шанель». Она автор двух знаменитых ароматов, приносящих ей вполне приличный доход в виде процентных отчислений с продаж. Благодаря этому Мистрали обзавелись домом и получили возможность предаваться некоторым излишествам — например совершать путешествия. Людовик, начинавший свою карьеру комиссара в полиции Марселя, познакомился с Кларой в Грасе, в центре парфюмерной промышленности, на одном из предприятий которой она работала. Он сказал ей, что она похожа на Луизу Брукс. Сейчас она трудится в Париже, но часто ездит в Грас.

Это относительное финансовое благополучие раздражает кое-кого на набережной Орфевр, в особенности Дюмона. Клара и Людовик абсолютно счастливы, у них двое детей: девятилетний Матье и шестилетний Антуан.

За завтраком Людовик слушает «Франс инфо» — это повторяется каждое утро, став алгоритмом полицейского, желающего с момента своего пробуждения быть в курсе того, что случилось за ночь. Он поступает так скорее по привычке: ведь если бы в Париже действительно произошло что-нибудь серьезное, ему бы просто позвонили из комиссариата.

Клара и Людовик обсуждают предстоящий день. Дети завтракают, не отрывая взгляда от коробки с хлопьями, внимательно читают цветные надписи. У Клары заканчивается недельный рождественский отпуск, она собирается отвезти детей в парк — покататься на каруселях. Людовик делится с ней своими восторгами по поводу того, как ему повезло работать в этой столь идеально подходящей ему организации, где он надеется применить на практике то, чему научился в ФБР.

Восемь. Мистраль садится в служебный «Пежо-406», переключает рацию на полицейскую частоту и отправляется на набережную Орфевр.

Половина седьмого. Арно Лекюийе сидит на постели. Он непроизвольно проснулся в тот час, когда в тюрьме побудка, поскольку его внутренний будильник был установлен на это время на протяжении двенадцати лет кряду. Ему потребовалось несколько минут для того, чтобы осознать, где он находится. Сегодня была его первая ночь на свободе. Но ему еще с трудом в это верится. Он в своей спальне. Ему страшно выходить из дому, на холод. Он достает из кармана куртки две бумаги, переданные ему судебным исполнителем — адреса работодателя и психиатра. На второй написано: «Жак Тревно, Париж, пятнадцатый округ, улица Конвенсьон, 288». На первой: «Да Сильва и сын. Любые работы по ремонту зданий. Париж, восемнадцатый округ, улица Шампьоне, 93».

Пятнадцать минут восьмого. Арно Лекюийе выходит из дому в серую мглу холодного, зимнего парижского утра, водрузив на нос солнцезащитные очки. Он стоит на пороге своего дома и пытается сообразить, где находятся магазины и кафе. Он проходит метров сто, до перекрестка с улицей Бют-о-Кай, сворачивает направо, вспомнив, что где-то здесь есть газетный магазин, кафе и булочная. Дрожащий от холода, он входит в бар. За стойкой сидят постоянные клиенты, телевизор непрерывным потоком передает спортивные передачи и красочные рекламные ролики. Лекюийе ничего не видит, ему на все наплевать. Он заказывает кофе с круассаном, еще не в состоянии осмыслить в полной мере, какое удовольствие может доставить этот первый утренний кофе человеку, только что оказавшемуся на свободе. До него словно не доходит, что он уже на свободе. Он просто находится там, где находится, — и все. Да и хозяин бара не обращает внимания на него, невзрачного типа с тусклым, изможденным лицом, в разгар зимы, ранним утром сидящего в солнечных очках. Ему, наверное, кажется, что перед ним какой-нибудь поистаскавшийся гуляка.

Проглотив свой кофе, Лекюийе на автопилоте покидает бар, и ноги сами несут его к станции метро «Пляс-д-Итали». Несколько минут поблуждав там, неуверенно, ощупью, он наконец выходит на нужную линию и к девяти часам уже у своего потенциального работодателя. Еще с улицы он видит светящуюся вывеску над витриной: «Да Сильва и сын». На стене — белый щит, на нем синими буквами расписана деятельность фирмы: «Ремонт. Установка. Устранение неисправностей». За покрытым пылью стеклом витрины просматривается в тусклом свете помещение и табличка: «Офис — вход слева». Лекюийе направляется к означенному подъезду. Рядом — маленький дворик, в нем припаркован белый мини-вэн. Он толкает дверь, раздается тоненький и пронзительный звук электрического звонка. Внутри царит хаос. За громоздкой деревянной стойкой сидит мужчина лет под семьдесят, в очках, плотно угнездившихся на носу.

— Добрый день, месье Да Сильва, я Арно Лекюийе, только что вышел из тюрьмы Мулен-Изер, имею специальность водопроводчика. Мне предписано явиться к вам сегодня утром, — бормочет маленький человек.

Мужчина за стойкой благоговейно слушает гороскоп по «Европе-1» и жестом правой руки просит Лекюийе подождать две минуты. Реклама. У этого господина добродушный вид, синий комбинезон поверх рубашки в клетку, каска сдвинута на затылок; он улыбается и протягивает Арно руку:

— Луи Да Сильва-отец. Вот каждое утро слушаю гороскоп, сегодня он благоприятный. Я в него верю, он редко врет. Так, значит, это ты Лекюийе? С таким голосом, как у тебя, лучше уж быть водопроводчиком, чем певцом. Что у тебя с глазами? Почему ты в солнечных очках?

— Ничего особенного, слегка воспалено веко. Возможно, виноват кондиционер в поезде.

Да Сильва разглядывает маленького человека.

— Знаешь, парень, вот уже пятнадцать лет, как я взял за правило помогать бывшим заключенным, и до сего дня ни разу об этом не пожалел. Надеюсь, отныне ты встанешь на верный путь. Сегодня ты поработаешь с моим сыном, он тебе покажет, в чем состоит наше ремесло. Если у тебя получится, в следующий раз пойдешь по вызову один. Для начала я назначу тебе минимальную зарплату. По утрам, перед работой, придется мыться и бриться.

— Да, месье.

— Видишь ли, у нас тут в некотором смысле семейная фирма. Мой сын Жорж — водопроводчик, как и я, но сам я уже не занимаюсь ремонтом, предоставляю действовать молодым. У нас еще работают слесарь, электрик, два маляра, каменщик и облицовщик. Ты будешь седьмым в этой бригаде.

— Я смогу работать только водопроводчиком.

— Это уже неплохо, парень. Тебе выдали в тюрьме свидетельство об окончании курсов?

— Да.

— Это хорошо, у тебя в руках настоящая профессия. Мой сын должен скоро подойти. Остальные рабочие — на вызовах. Давай-ка попьем кофе, и ты мне расскажешь, как живешь.

«Уж конечно, не так, как ты предполагаешь», — думает про себя Арно Лекюийе. Он жалуется на то, что дома у него нет ни электричества, ни воды, и он не знает, как решить эту проблему. Да Сильва слушает понимающе, записывает его адрес и обещает заняться этим вопросом, пока Лекюийе будет совершать обход вместе с Жоржем.

Первый рабочий день Арно Лекюийе предстоит провести в компании сына Да Сильвы. Благодаря присущей ему ловкости рук и расторопности Арно производит хорошее впечатление, хотя что-то в его манере держаться беспокоит Жоржа. Что именно? Он не может объяснить. К концу дня Арно Лекюийе сообщает, что в понедельник он придет на работу попозже, так как на утро у него назначен визит к психиатру.

Маленький человек сразу возвращается домой, купив по дороге пиццу и бутылку кока-колы. Вода и электричество восстановлены. При свете квартира производит на него еще более унылое впечатление. Он включает телевизор, но не смотрит его, хотя звук и изображение помогают ему чувствовать себя менее одиноким. Он не слушает музыку, ему ничего не нравится. Он засыпает в кресле, стоящем перед телевизором, и просыпается, как обычно, в половине седьмого. Телевизор по-прежнему работает. Суббота. Первые выходные на свободе. Он спрашивает себя, чем бы ему заняться.

На протяжении двух дней он будет бесцельно бродить по Парижу, возвращаясь к себе только для того, чтобы поспать. Безостановочно, сжав кулаки в карманах куртки, с утра до вечера не снимая черных очков. Когда ему хочется есть — он покупает сандвич, когда хочется пить — заказывает кофе. Он проходит по улицам, уводящим его на много лет назад. В его воспаленном сознании сменяют друг друга картины насилия, крики, фигуры бегущих людей. Широкие освещенные проспекты, потоки машин, шум немного пугают его. Ему кажется, будто все они собрались, чтобы посмотреть на него, прочитать его мысли, разглядеть в нем чудовище, пока еще пребывающее в летаргическом сне. Но нет, у него такая заурядная внешность, что прохожие просто его не видят. В висках со страшной силой пульсируют вены. Он прислоняется к стене, чтобы перевести дух и попытаться остановить калейдоскоп сцен насилия, всплывающих в его памяти, — пока еще туманных, но грозящих вот-вот стать ясными. Крики, звуки, сопровождающие подобные сцены, доносятся до него неотчетливо, искаженно. Похоже, что это кричат дети. В тюрьме их не было слышно, но на свободе их голоса снова начинают звучать.

Пот льет ручьями, несмотря на достаточно ощутимый январский холод, порой ему больно дышать. Ночь застает его на Елисейских полях. Лекюийе кажется, будто он находится в каком-то туннеле, ослепляющем его светом и оглушающем грохотом. С трудом отыскав вход в метро, добирается домой, буквально выбившись из сил, зная, что его прежние демоны возвращаются к нему. Они уже здесь, притаились в тишине, забились в дальние уголки его подсознания и выжидают, чтобы заставить его вести себя как раньше. Явственно слышно их шушуканье, и, несомненно, скоро они заговорят с ним громче. Занимаясь каким-то делом, он их почти не слышит, ему даже удается заставить их замолчать. Арно садится на постель, достает магический ящик: половину ночи он будет развлекаться или упражняться в своем искусстве — он точно еще не знает. В конце концов он засыпает одетый.

Половина седьмого, подъем. Нужно произвести хорошее впечатление на психиатра. В ванной Лекюийе обнаруживает бритву и мыло для бритья, принимает душ, надевает чистую одежду и придает своему лицу необходимое выражение, чтобы его можно было принять за учтивого и опрятного парня, вполне подготовленного тюрьмой к возвращению в общество.

Психиатр пристально рассматривает его. Спрашивает, зачем ему солнцезащитные очки. В ответ слышит заготовленную заранее версию насчет воспаленного века. Врач задает ему множество вопросов: о детстве, о кончине родителей, о тюрьме, о свободе. Арно Лекюийе, отлично освоивший роль маленького невзрачного человечка, отвечает ему односложно и уклончиво, бормочет, мямлит, избегает определенностей, делает вид, что ему неловко. Психиатр смотрит на часы: пятнадцать минут прошло. Именно столько отводится на подобные визиты. Он ставит печать в карточку Арно, назначает ему прийти через две недели, надеясь, что этот тип, замкнутый как устрица, в чем-нибудь да откроется ему.

Лекюийе выходит из кабинета и отправляется к Луи Да Сильве. В руке он вертит монету: прячет ее между пальцев, заставляет исчезнуть и появиться в другой руке, делает это машинально, уставившись в пустоту. Пассажиры, сидящие рядом с ним в метро, улыбаются, наблюдая за ловкостью его движений, но он их не видит. Фокусники всегда нравятся людям, так как создают иллюзию того, что их магия сильнее разума. Но это к нему не относится. Демоны, осаждающие его, ведут себя все агрессивнее. Он проявляет к ним терпимость, хотя немного побаивается их.

Следственный отдел, январь

Обычная рутина. Мистраль пользуется таким положением дел, чтобы получше изучить работу команды. Он непосредственно контролирует деятельность трех групп, расследующих уголовные преступления. Одну из них возглавляет Венсан Кальдрон ввиду отсутствия комиссара — главы отдела. Обживая свой кабинет, он распаковал часть вещей: книги по юриспруденции, специальные журналы и тому подобное. Он оглядывает свое новое место работы и делает следующий вывод: чтобы все выглядело менее официально, нужно принести сюда какие-нибудь предметы более личного характера. У него в гараже есть пара коробок с сувенирами и амулетами, ассоциирующимися с предыдущими местами службы и с выдающимися операциями, — он с удовольствием снова вытащит их на свет. С Сирилом Дюмоном отношения корректные, но не более того. Последнему явно нелегко отчитываться перед Людовиком за дела, расследуемые его группой.