— Никогда не думал, что есть другая Земля, такая реальная, — сказал он.
Земля это Земля это Земля. Но знаешь ли ты, которая из Земель — та самая?
— Сначала я не знал, реальна эта Земля или нет. И думал, способна ли богиня поместить ее изображение — со вкусом, осязанием и прочими ощущениями — в мой мозг.
Ты знаешь, что эта Земля реальна. Ты знаешь то, что знаешь.
Данло провел своими длинными ногтями по шершавому граниту, произведя прерывистый скребущий звук.
— Да, возможно. Я знаю… но откуда вы знаете, что я знаю? Вы способны читать мои мысли?
Что это значит — читать мысли человека? Или кого бы то ни было?
Данло снял руку с камина. Игривый от природы, он верил, что игра должна быть естественным состоянием человека, и поэтому сказал:
— Извините, но вы сами сейчас ответили вопросом на вопрос.
Мне это не запрещается, а тебе да, однако ты сделал это снова.
Данло потер лоб над глазом, вспомнив Ханумана ли Тоша, который, как цефик, умел читать если не мысли, то эмоции и лица людей. Иногда Хануман и Данло разгадывал, но в глубину души Данло ему заглянуть ни разу не удалось. И Данло тоже не знал, откуда берутся у Ханумана те глубокие и ужасные мысли, что едва не сгубили жизнь им обоим.
— Хорошо, отвечаю: я не знаю, что значит читать чьи-то мысли.
Когда-нибудь ты это узнаешь. Тогда ты поймешь, что настоящая проблема — не читать мысли, а быть частью Разума.
Данло поразмыслил над этим. Ему казалось, что даже акашики Ордена, делая нейронный анализ мозга с помощью своих сканирующих компьютеров, могут считывать определенные части чьего-нибудь разума. А у Тверди, уж конечно, и возможностей больше, и техника совершеннее, чем у акашиков.
Поскольку ты не хочешь этого, я твоих мыслей не читаю.
— Но как вы можете знать, чего я хочу, не читая их?
Просто знаю.
— Но этот дом, и входная дверь, и вся обстановка — как вы могли сделать все это, не заглянув в мою память?
Ему пришло в голову, что у Тверди в Невернесе, возможно, есть шпионы — люди с фотографическим снаряжением, или орбитальные спутники, или даже микророботы, снимающие макеты домов, дверей и прочих предметов и каким-то образом передающие эту информацию богине. Твердь со своим почти всеобъемлющим разумом, конечно же, хочет знать, что происходит в таком городе, как Невернес, а может, и во всех городах галактики, человеческих и нечеловеческих.
Читать сиюминутные мысли и зондировать память — не совсем то же самое.
Данло подумалось, что сферический индиговый глиф, означающий «мысли», очень напоминает синие слезинки, отражающие понятие «память».
— Не вижу разницы, — провокационно произнес он.
Когда— нибудь, возможно, увидишь.
— Пожалуйста, не надо больше читать мою память, — попросил Данло.
Но мне нравится вкус твоей памяти. Она у тебя сладкая, как мед и апельсины.
Данло стиснул зубы и промолчал.
Впрочем, мне хочется сделать тебе что-то приятное, и поэтому я забуду все твои воспоминания — все, кроме одного.
— Какого?
Скоро узнаешь. Скоро увидишь.
Данло надавил костяшками пальцев на лоб над глазом, где всегда таилась боль.