— Нет, — сказала она, улыбаясь. — Я лишь предположила.
Я притворился обиженным.
— Не издевайся надо мной. Ты же знаешь, я профан в английском.
Её улыбка стала нерешительной.
— Это не то... это не то, что я имела в виду.
Она покачала головой, зная, что повторялась.
— Уверен, что это не так. За этими невинными глазами скрывается жестокая душа. Я всё время знал это, — подразнил я.
Она поджала губы и сделала ещё глоток сока.
— Тебе на самом деле следует рассказать директору про мистера Бреннана. Ему нельзя обращаться с учащимися подобным образом. Я вижу, как он жесток по отношению к Ронану. Он ужасный.
— Нет смысла. Этот человек работает здесь уже сотню лет. Не похоже, что они уволят его. И вообще, это не значит, что я не заслуживаю дерьма от него. Я — придурок. Ты знаешь это лучше, чем другие.
Мои слова вылетели неожиданно, полные отвращения к самому себе, что я обычно прятал за преувеличенной уверенностью.
Глаза Ланы округлились, и ей всегда удавалось этим очаровать меня. Её голос едва слышен, когда она произнесла:
— Не понимаю, как ты можешь знать, что ведешь себя жестоко, ведь ты ничего не делаешь, чтобы попробовать изменить это.
Смысл её слов поразил меня, но я не знал, что ответить. Даже не пытаясь, она умудрилась задеть меня за живое и вытащить весь тот бред, что находился внутри. Я никогда не чувствовал себя таким беззащитным, и именно поэтому мне нужно держаться от неё подальше. Вся эта встреча началась с меня, я оказывал на неё давление своей компанией, я — тот, кто контролировал ситуацию, и только несколькими мягко произнесёнными словами она повернула всё в мою сторону. Она даже и не знала этого, но, возможно, с таким же успехом сжимала в своих нежных руках моё бьющееся сердце.
Я не мог справиться с этим. Мне нужно было вернуть контроль над ситуацией. Нужно было быть тем, у кого было преимущество, и единственный способ сделать это — закрыться и притворяться снова. Притворяться, что я — тот человек, которого создавал все эти годы.
Глубоко вздохнув, я встал, отряхиваю брюки, пристально глядя на неё с высоты своего роста, и сказал:
— Я ничего не делаю, потому что мне довольно безразлично что-то менять.
Её взгляд был переполнен удивлением, когда я уходил. Однажды вся эта ложь сожрёт меня живьём.
А проблема в том, что, с другой стороны, это, правда, когда дело касалось Ланы, мне это было уже слишком небезразлично.
Часть четвёртая
Жестокость порождает результат, который называется разочарованием
Глава 13
Моё сердце сильно бьётся, и стремительно промчавшись через два лестничных пролёта, я выбегаю из дома в сад, тяжело дыша. Я пользуюсь моментом и делаю глоток воздуха, прежде чем выхожу на улицу. Группа мужчин и женщин выходит из такси и, не раздумывая, я заскакиваю и говорю водителю отвезти меня домой к Саше.
Не знаю, почему я убегаю. Нет ничего плохого в том, что она делает. Просто поймать Сашу было так унизительно для нас, и сейчас я едва ли могу даже вспомнить, зачем я с самого начала искала её. Я попадаю в дом при помощи запасных ключей, направляюсь прямиком в свою комнату, срывая с себя одежду, и встаю под горячую струю душа.
Я закутываюсь в махровый халат и с мокрыми волосами забираюсь в постель, погасив свет. Десять минут спустя входная дверь хлопает, но прежде чем я понимаю это, Саша входит в комнату и включает свет. Она выглядит усталой и немного пьяной, и я сажусь на кровати. Какое-то мгновение мы просто пялимся друг на друга, и никто из нас не знает, что сказать.
Саша нарушает молчание.
— Я обыскала весь дом Алистера в поисках тебя. На твоём телефоне отвечала голосовая почта, и я поняла, что ты ушла домой.
— Да, я... — Мой голос срывается. — Я — идиотка, что убежала. Сожалею о том, что зашла к тебе.