19:14. Роберт Филипс: «Не помню такого, ты — папарацци. Но, пожалуйста. Я — легендарный алкаш».
19:14. Кара Уоллес: «Уфф, ненавижу тебя».
19:18. Роберт Филипс: «Хорошо, где эти фотки? Я жду. Думаю, они просто плод твоего воображения».
19:20. Кара Уоллес: «Успокойся, Роберт».
19:21. Роберт Филипс: «Почему? Боишься, что Гари Фитцсиммонс увидит их?»
Боже мой, как он хитёр. Он ввязал Гари в разговор так, что когда тот войдёт в сеть, то получит уведомление об этом.
19:22. Кара Уоллес: «Хорошо. Давай оставим это. Я тебе ещё всё припомню».
Роберт лайкает её комментарий, но ничего не отвечает. Иногда он может быть таким странным. Дальше идут ещё пара фото Виктора и Джейкоба, корчащих смешные рожицы в камеру, и ещё парочка Саши и Алистера, играющих в фрисби. Затем идут те, где я одна. Их три, где я в разных ракурсах. На одной я сижу на полотенце, а тень от моих ресниц падает на глаза. На другой — я чему-то улыбаюсь за камерой, а на последней — лежу, но фокус больше на моём теле, чем на лице. Меня бросает в жар от стыда, даже когда я просто смотрю на это.
На последней фотографии в альбоме мы сняты вместе. Одной рукой он обнимает меня, а у него на лице широкая приглашающая улыбка. Я отвернулась от камеры, чувствуя себя слегка не комфортно, а мои бледные щёки горят огнём. Я трачу гораздо больше времени, чем нужно, на изучение этого снимка, но меня завораживает то, каким счастливым кажется на нём Роберт. Затем я замечаю новое уведомление о сообщении, которое прислал Роберт в ответ на комментарий к фото в моём профиле о том, что он поставит себе его на заставку.
20:31. Роберт Филипс: «Уже поставил. Ха».
Я ничего не отвечаю, ведь что бы я не написала, он будет наслаждаться этим и явно смаковать разборку с Карой из-за её нелицеприятной фотки. Иногда лучше вообще ничего не делать, когда дело касается социальных сетей. Люди играют во множество игр на этих сайтах — и я сейчас не говорю о «Ферме».
Похоже, мы с Робертом вышли на новый уровень отношений за тот короткий момент, который пережили на заднем сидении его машины, но я всё ещё не совсем доверяю ему. Говорят, старые привычки умирают с трудом. Сложно примирить мальчика с тем мужчиной, которым он является сейчас. Есть некоторые аспекты личности Роба, остающиеся неизменными, но теперь появляются и другие, более зрелые черты, которых я раньше не замечала.
На следующий день они с Сашей рано встают, чтобы навестить своего отца и поужинать с ним. Саша зовёт меня с ними, но я отказываюсь, так как хочу остаться дома, хотя бы на некоторое время. Когда они готовятся к отъезду, я сижу в гостиной в пижаме и ем порезанный ананас из миски. Роберт подходит и садится на подлокотник дивана, пока Саша наверху пытается найти свои ключи от машины.
— Ты видела фотографии, которые я выставил? — спрашивает он, проводя руками по своим ещё влажным волосам.
— Да, — отвечаю я. — Я даже видела ту, которую Кара заставляла тебя убрать. Думаю, ты должен сделать это, Роб. Если у неё есть проблемы с фигурой, то эта фотка может причинить ей боль. Конечно, она не толстая, но я знаю, какими могут быть девочки. Самая маленькая капелька жира, и они считают себя чудовищем.
— Хорошо. Я удалю её позже, — соглашается он, пронизывая меня глазами.
Следует минута молчания.
— Также ты можешь удалить и фото со мной, — добавляю я, нарушая тишину.
— Почему? — спрашивает Роб и кривит рот от любопытства.
— Просто они такие... такие, я не знаю. Они мне не нравятся.
— Думаю, «интимные» — это слово, которое ты ищешь. Они заставляют увидеть себя такой, будто я влюбился в тебя.
— Точно, поэтому удали их.
— Но я влюбился в тебя.
Я проклинаю румянец, который окрашивает мои щёки.
— Ты играешь со мной и не влюблён в меня, как в личность.
Его веселье тает, а выражение лица становится жёстким.
— Я так влюблен в тебя, Лана, как если бы жил под твоей кожей
Я смотрю на Роба, а на его лице нет ничего, кроме абсолютной серьёзности.
В этот момент Саша сбегает по лестнице, звеня ключами от машины и объявляя:
— Я их нашла! Поехали, Роб, ты же знаешь, папа возьмётся за ремень, если мы опоздаем.