— Я не должен выслушивать всё, — шипит Роберт, сильно напрягая челюсть.
Мужчина нажимает кнопку «конец разговора», пока его отец всё ещё говорит, и швыряет телефон на столешницу, затем поворачивается, чтобы помешать в кастрюле соус, который нагревается на плите.
— Он не будет рад тому, что ты бросил трубку, — говорю я Роберту.
— Он уже не рад, — отвечает мужчина низким голосом, заставляя мой желудок нервно перевернуться.
Раньше я слышала Роберта в гневе, но не так.
— Он говорит, что снимет процент от возможных денег, которые мы потеряли на этом контракте, из моей зарплаты.
— Но это смешно. Не похоже, что контракт был окончательным, даже и без твоей шутки.
— Скажи это моему отцу. Ему неизвестно здравомыслие.
Роб перестаёт размешивать соус, хлопнув руками по столешнице.
— Что действительно бесит меня, так это то, что я зарабатываю каждый пенни, занимаясь на этой работе. Предоставить мне работу — не похоже на его благотворительность. Я действительно приношу много пользы его компании.
Я подхожу и кладу руку ему на плечо, а затем легонько целую затылок, и он вздрагивает.
— Возможно, Саша не единственная, кому нужно поискать новую работу, — шепчу я.
Роб поворачивается, и его взгляд пронзает меня.
— Что это значит?
Я поднимаю руки.
— Эй, успокойся. Я просто думаю, что работа с членом семьи может быть тяжёлой, потому что это профессиональное и личное одновременно. Если бы ты не работал со своим отцом, ты бы не имел дело с личной стороной дела.
Его взгляд останавливается на мне, но он ничего не говорит. Молчание затягивается, пока становится невыносимым, поэтому я нарушаю тишину и говорю:
— Слушай, давай постараемся забыть обо всём, что произошло сегодня, а? Возможно, я спою сегодня на вечере открытого микрофона, в конце концов. Мне нужно преодолеть свои страхи на каком-то этапе, и сейчас самый подходящий момент.
Роберт кивает и возвращается к приготовлению еды.
— Я пойду, приму душ, а потом вернусь, и мы сможем поесть
— Да, конечно, иди, — отвечает он, но, похоже, мужчина менее дружелюбен, чем обычно.
Приняв лекарство, я провожу много времени в душе, смывая грязь этого дня. Когда выхожу, то заплетаю волосы во французскую косу и надеваю кремовое винтажное платье в тёмно-синий горошек и тонкий чёрный кардиган вместе с парой тёмно-синих балеток. Спустившись, я нахожу Роберта, который сервирует ужин, состоящий из утки, приготовленной в собственном соку с красным вином, морковного пюре и покрытого карамелью пастернака.
Кто-то, определенно, знает, как готовить.
Он всё ещё ведёт себя молчаливо и задумчиво, и неважно, насколько ласковой я стараюсь быть с ним, это не помогает изменить его настроение. Как только доедаю, я откидываюсь на спинку стула, закрываю глаза и нежусь в последних лучах солнца. Я отказываюсь от попыток развеселить Роберта и просто довольствуюсь отдыхом.
Несколько минут спустя слышу, как он говорит.
— Твои волосы выглядят прекрасно.
По-моему, комплимент — это окольный путь его извинений за малоприятное поведение.
Открыв глаза, я бросаю на него взгляд.
— Спасибо.
— Хочешь десерт? — спрашивает он.