Другой голос выкрикнул:
— Подобные действия заслуживают наказания!
Это обвинение привело Майаду в замешательство. Ее воспитывали не очень религиозные родители-сунниты, которые дружили и занимались бизнесом с людьми самых разных религиозных убеждений. Майада никогда не испытывала предрассудков, связанных с религией, будь то сунниты, шииты, христиане или иудеи. Ее работниками были шииты. В типографии она принимала заказы от любых заказчиков или компаний, если они не противоречили закону. И с того самого дня, когда она открыла типографию, никто и никогда не просил ее печатать антиправительственные материалы.
Но вдруг Майаду посетило смутное воспоминание: несколько месяцев назад она получила заказ на печать шиитских молитвенников. Неужели проблема в этом? Но если печать молитвенников противозаконна, никто не проинформировал ее об этом. Майада знала, что правительство Саддама с ненавистью относилось ко всему, что было связано с шиитской частью населения Ирака.
Стараясь не показать, что ее охватила паника, Майада запротестовала:
— Я ничего плохого не сделала!
Но, конечно, все было тщетно.
Она уловила у себя за спиной движение, и ее ужас только возрос. Майада поняла, что тюремщики окружили ее.
— Вот что случается с теми, кто поддерживает шиитов, — сказал мучитель с большой головой. Он сделал шаг вперед и трижды с силой ударил ее по лицу.
Она закричала от ужаса.
Мучитель махнул рукой, и невидимый человек надел ей на глаза повязку.
Ей было очень страшно, но тем не менее она четко сказала, чтобы они ее слышали:
— Я ни в чем не виновата.
В ответ она услышала хохот.
Ее опять ударили. Потом пнули в голень.
По пальцам прогулялась резиновая дубинка.
Она заорала.
За этим последовала пощечина и окрик:
— А ну заткнись!
Они обступили ее со всех сторон, и сердце забилось с такой силой, что она слышала каждый удар.
Майада почувствовала, что с правой ноги сняли сандалию и палец на ноге взяли в зажим. Грубая рука потянула назад волосы, и второй зажим вцепился в мочку уха.
Преодолевая боль, она услышала, как по полу рядом с ней со скрипом протащили какое-то тяжелое оборудование. Готовилось нечто зловещее.
— Господи, сделай так, чтобы я выжила, ради Фей и Али! — молилась Майада.
— Вот что бывает с предателями, — пригрозил охранник.
Вокруг зажужжали какие-то машины. Вдруг ее пронзил первый электрический разряд, и когда он прокатился по ее шее, подмышкам, ноге и чреслам, она резко откинула голову назад. Казалось, ее тело поджаривают на огне.
— А-а-а-а-а-а! — Майада ловила ртом воздух, конвульсивно рыдая.
Они вновь и вновь посылали через ее тело электрические разряды. Дрожь и спазмы завладели Майадой, и судороги были такими сильными, что она запрокинула голову за спинку кресла. Боль становилась непереносимой.
— Пожалуйста! Хватит! — громко молила она о пощаде.
В ответ раздался хохот.
— Пожалуйста! Не надо!