Волчий пасынок: путь к сухому морю: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И все же, у каждого — от черного от загара полуголого погонщика, до покрытого с ног до головы кожей и металлом воина-сагашета — червем сидела в голове неотступная мысль о том, какая страшная участь постигла встреченный в пути караван онокгольского купца.

Погонщики проворно выстроили повозки в кольцо, развернув их задней частью по направлению к внешней стороне. Телеги с наиболее ценным товаром были загнаны в центр. Приученных животных распрягать не стали — им как раз во время налетов степняков меньше всего достается, разве что угодит шальная стрела, а вот если начнут метаться внутри защитного круга, не будет никакой возможности толково организовать оборону. Иногда, правда, случалось, что степные пираты использовали зажженные факелы на длинных бичах, с тем, чтобы, напугав животных, заставить их сломать линию повозок, но стрелки из луков и пращники, забиравшиеся внутрь повозок и оттуда поражающие врагов, довольно быстро разбирались с подобными смельчаками.

Люди Табиба Осане знали свое дело. Быстро, но без лишней суматохи и спешки каждый занял надлежащее ему место. Лучники взобрались на повозки, копейщики и пикинеры — в основном худощавые длиннорукие и остролицые кхурбийцы и желто-коричневые, славящиеся своей физической силой и выносливостью, метисы-бамбаты, из Бабарийского Приграничья заняли частые проемы меж телег, через которые будут пытаться с наскока ворваться внутрь лихие степные всадники. Железные острия выставленных ими копий и пик отсвечивали синим. Легковооруженные конники — онокголы и добальтарцы, сгрудившиеся в центре были готовы прийти на помощь, там, где грабителям удастся прорваться внутрь защитного круга. Особняком держался немногочисленный, но грозно выглядящий отряд сагашетов профессиональных шарумских воинов-всадников в тяжелых сплошных латах из толстой кожи и бронзы, вооруженных длинными увесистыми копьями, по всей длине окованными медными полосами. Не раз и не два знаменитые тяжеловооруженные конники Шарумы — южный аналог северных рыцарских конниц — и меньшим числом решали исход сражения даже в случаях, когда степняки сильно превосходили числом караванную стражу. При умелой вольтижировке их с лучниками и более подвижными отрядами легкой конницы, сагашеты оказывались просто непобедимыми.

Гай запустил руку за пазуху и, выудив недовольно жмурящегося котенка (он почти всегда носил его с собой, не решаясь оставлять в кибитке, где хранились вещи Табиба, несмотря на все заверения шарумца в том, что никто из его слуг не посмеет и пальцем прикоснуться к зверьку) и отъехав в сторону паланкина неловко сунул его Вериме. Девушка восторженно ахнула, принимая пушистый пурпурный комок ее ресницы затрепетали, в глазах появился томный блеск. Отец Веримы издал удивленное хмыканье, но ничего сказать не успел. Котенок, привыкший путешествовать за пазухой Волчьего Пасынка, тихо мяукнул, цепляясь тонкими коготками за ладонь друга.

— На время боя… может пострадать. Потом заберу. — неуклюже и грубовато пояснил ураниец и торопливо отъехал в сторону, опасаясь вопросов.

— Не похожи они на кагасов. — буркнул Табиб Осане, из-под раскрытой ладони наблюдавший за приближавшимися грабителями. — И не даффы вроде… Хотя и те и другие, кажись, есть. Огненное дыхание Азуса! Да это целое сборище разнородных негодяев! Я вижу церсов, добальтарцев (несомненно, дезертиры из мальберской армии!) и даже людей с Севера! И орков! Раздери меня Хогон! Кто-то объединил весь этот разношерстый сброд в единую банду!

— Их не так уж и много. Раза в полтора больше, чем нас. заметил Гай Канна, подъезжая к шарумцу сзади.

Табиб едва не вздрогнул от неожиданности и почувствовал, как неприятный холодок невольно образуется в груди. Его подозрения относительно уранийца развеялись почти полностью, и все же Осане предпочел бы, чтобы Волчий Пасынок находился где угодно, но только не у него за спиной.

— То-то и оно.

— С такими силами почти бессмысленно нападать на караван вроде нашего. — невозмутимо продолжал Гай. — А то, что они из разных народов и племен только сыграет нам на руку. Смотри, караванщик, они скачут, смешавшись в кучу. Церсы не смогут использовать свою стремительность и ловкость, а орки слишком далеко друг от друга, чтобы сбиться в единый, проламывающий любую оборону кулак, как это умеют только они и, разве что еще только гномы. Предводитель этой шайки или дурак, или…

— … или он надеется на что-то другое. — тихо закончил Табиб.

— Именно это я и хотел сказать. — кивнул головой Волчий Пасынок.

Свистящая, вопящая, улюлюкающая разношерстая толпа грабителей стремительно приближалась. Не было никакого подобия строя, порядка или дисциплины, их никто не направлял, никто не сдерживал. Толпа состояла из воинов, среди которых должны были найтись и знатные рубаки, но по сути своей это было тупое человеческое стадо. Уже видны были горящие алчностью глаза, разорванные боевым кличем рты грабителей и оскаленные зубы, хрипящих, исходящих пеной и потом лошадей. Несколько стрел, пущенных разбойниками на полном скаку перелетели зыбкую стену из повозок и попали в центр круга, легко ранив одного или двух защитников и бессильно отскочив от кожаных и металлических доспехов других. Ответный залп охранников каравана оказался более куда более впечатляющим — дюжина налетчиков с криком полетела под копыта лошадей, хватаясь за внезапно выросшие в груди хвостатые древки стрел.

Одна из вновь пущенных нападающими стрел угодила в Табиба Осане, но вместо того, чтобы с лета ударить шарумца в закрытое чешуями кольчуги плечо, отлетела в сторону, словно бы отброшенная встречным ударом невидимого кулака. Гай вопросительно посмотрел на начальника караванной стражи. Он и раньше успел ощутить магическое защитное поле вокруг Табиба — когда, используя Руну осматривал останки погибшего онокгольского каравана, но не обратил тогда на это особого внимания. Мало ли каких защитных амулетов, оберегов и талисманов, по дешевке купленных у бродячих магов и шарлатанов не таскают на себе люди.

— Защитное заклинание. — на всякий случай пояснил Табиб Осане, не отрывая напряженного взгляда от накатывающейся волны разбойников. — Хорошая штука. Лучшая защита от шальных стрел.

— Не думаю. — сказал Гай.

У него было свое суждение на этот счет. Всякие защитные заклинания, согласно никем не установленному, но существующему в природе закону компенсации неизбежно имели двойственную природу. Оберегая от стрел, дротиков и брошенных ножей, они не позволяли тому, на кого наложено заклинание в свою очередь воспользоваться луком или иным метательным оружием и незримо, но вполне реально увеличивали опасность смерти от любого другого оружия, которое держит рука. Кроме того подобные заклинания, частично поглощая отраженную энергию накапливали обратную силу и со временем вовсе зеркализировались, начиная наоборот — притягивать стрелы. Конечно, это в том случае, если заклинания не подновлялись от случая к случаю. А стоили они, надо сказать весьма недешево. И, наконец, одним из недостатков заклинания-оберега было то, что последнее делает человека весьма приметным для всякой нежити, нечисти, чудовищ и демонов, восприимчивых к волшбе.

Тем временем лучники Табиба Осане натянули тетивы луков и выпустили стрелы по новой, собрав еще более богатый урожай жертв. Третий и четвертый залп пришлось давать уже почти в упор, после чего большинство отбросило свои луки и пращи и взялось за короткие легкие мечи и сабли.

Налетев на повозки плотная толпа разбойников разбилась, словно волна об утес, обтекая ощетинившийся караван кругом. Несколько особо ретивых, попытавшихся прорваться внутрь с наскока, отчаянно корчась, повисли на копьях бамбатов и кхурбийцев. Один из бабарийских метисов — огромный наголо обритый детина с кожей цвета старого пергамента, широченной грудью и могучей мускулатурой кузнеца-молотобойца весело осклабился. Сорвав с седла грабителя-северянина, насквозь пробитого длинным бронзовым наконечником пики, он поднял его над головой и перекинул через себя. С глухим ударом несчастный ударился о плотно сбитый песок в нескольких шагах от Гая и Табиба Осане. Изо рта выплеснулся сгусток крови, который был тут же впитанной жадной до влаги, сухой пустыней. Онокгол Улук вытянулся в седле и милосердным ударом копья добил умирающего.

Какое-то время ожесточенный бой велся вдоль всей внешней линии оборонительного круга безо всякого успеха для нападающих, пока, наконец, одному ловкому церсу — стремительному и эластичному, словно ртутный шарик человеко-ящеру — все же не удалось с победным шипением прорваться внутрь. Щелканьем своих тонких, но многочисленных игольчатых зубов и ударами короткой даффской пики с широким и длинным наконечником, церс принялся распугивать лошадей, которые, сдвинувшись с места увеличили разрыв меж повозками. За свою отвагу и ловкость дерзкий разбойник был сполна награжден сокрушительным ударом онокгольской сабли, легко расколовшей легкий ажурный череп полуящера. Но дело было уже сделано — в обороне появилась первая брешь. Разбойники, звериным чутьем почуяв слабое место в защитном круге, принялись стягивать к нему свои силы, намереваясь смять обороняющихся и ворваться, наконец, в центр. С предсмертных хрипом повалился кхурбиец, силясь унять страшную рубленую рану, пересекшую грудную клетку. Грянулся оземь и остался лежать неподвижно, сброшенный с повозки ударом копья пращник, до того сражавшийся легким боевым топориком, какие в ходу у туземцев Юмахавы.

Табиб коротко кивнул Устулу. Облаченный в тяжелые прочные доспехи шарумец коротко кивнул и отпустив лежащее поперек седла копье-гаш, предупредительно поднял руку, призывая ко вниманию других сагашетов. Бряцая пластинами доспехов, отряд сбился в тесный компактный клин. Повинуясь мановению руки три дюжины на подбор рослых и крепких тяжеловооруженных шарумцев медленно выступили вперед, разворачиваясь в сторону бреши. За ними и по бокам от них группировалась легкая конница, состоящая преимущественно из онокголов и добальтарцев.

Первых врагов, вторгнувшихся в центр каравана защитники встретили сухим щелканьем арбалетов. Тяжелые железные дроты смели с коней сразу полдюжины человек. Затем, используя возникшую на мгновение сумятицу среди убитых, раненных и невредимых разбойников, смешавшихся в сплошную кашу, ударили сагашеты. Сильные и выносливые кони шарумских рыцарей, так же покрытые увесистой броней, не могли набирать скорость, как менее крупные, но более легкие и подвижные лошади онокголов и добальтарцев, и потому натиск шарумцев получился не таким сокрушительным и страшным, каким он должен бы быть, успей они разогнаться. Вместо того, чтобы легко смять и сокрушить скопившегося в одном месте противника, насквозь прорвать его строй, развернуться и ударить снова, довершая разгром, сагашеты врезались в плотную массу врагов и бесполезно застряли в образовавшемся проеме меж повозок.

Тем не менее, панцири надежно защищали их от ударов, а повозки и те стрелки из луков, что сумели уцелеть не позволяли налетчикам атаковать завязших шарумцев с боков. В конце концов, сагашетам отбросившим свои неуклюжие гаши, ставшие бесполезными в такой толкучке, удалось, орудуя длинными тяжелыми шарумскими мечами, меньшими силами оттеснить-таки сгрудившихся в проеме разбойников, предоставив возможность атаковать легкой коннице.

Не дожидаясь команды Табиба, Гай закричал, приказывая разбежавшимся во все стороны погонщикам начать растаскивать «стену» из повозок. Волчий Пасынок справедливо опасался, что, бросившись в недостаточно широкий проем, на три четверти перекрытый сгрудившимися сагашетами, их всадники и без того сильно уступающие числом не сумеют сгруппироваться и ударить в полную силу. Приставленные к животным люди несколько смутились, слыша приказы, исходящие от чужака, но уже привыкнув за несколько дней видеть последнего рядом с начальником караванной стражи, все-таки не осмелились не подчиниться.

Табиб Осане открыл было рот, чтобы разразится ругательствами и проклятиями, но Гай уже ринулся вперед, вслед за шарумцами-сагашетами, вне защитного круга оказавшимися сжатыми с боков и теперь беспощадно избиваемыми разбойниками. Часть добальтарцев и онокголов с боевыми кличами своих народов последовали за ним. Другие не решились атаковать без приказа Осане.

— Азус, Уран, Утра и Аэтэль! — прорычал Табиб, ударяя своего коня плоской стороной меча по холке. — Раздери его когти Хогона! Вперед! Га-ад-дай!

Увлекая за собой остатки воинов, могучий шарумец ринулся вслед за уранийским меченосцем, изрыгая немыслимые потоки брани.

Промчавшись меж медленно расползающимися в стороны повозками, Гай почти сразу же столкнулся с коренастым плосконосым и широкоротым орком, энергично размахивая тяжелым кривым ятаганом, наседавшим на шарумского сагашета. Кривой орочий клинок яростно долбил по бронзовым пластинам доспехов, торопливо отыскивая уязвимую щель. Раскосые глаза грабителя вспыхнули свирепым огнем при виде нового противника, не потрудившегося даже вытянуть свой хлипкий меч из ножен. Позабыв о сагашете, и без того едва отбивающемся сразу от нескольких теснящих его противников, орк широко размахнулся ятаганом, намереваясь одним точным злым ударом смахнуть голову с плеч черноволосого.

Гай стремительно опустил руку вниз, к эфесу затосковавшего по вкусу крови Хищника.

Surs dat Cresse ayan! Меч быстрее молнии! мысли!