Все. Падаю на матрас, придавленный духотой, пылью и своими усилиями. Встаю, ковыляю до гидранта, снова падаю.
Каждый второй, проходя через двор, крутит пальцем у виска или качает головой с улыбкой или без. Они не понимают, зачем это нужно. Они живут всю жизнь в своих убогих телах и совершенно не понимают, зачем это нужно. Пекло, пыль, нечем дышать, все нормальные люди спасаются от жары, только я изгибаюсь на старом грязном матраце, заворачивая голову к небу.
Это нормально. Для меня.
Что бы ты ни делал, всегда найдутся те, кто скажет, что ты молодец. Еще больше тех, кто скажет, что ты неудачник.
Ну и?..
Да ничего. Делай, что считаешь нужным, учись думать своей головой.
Чего я хотел? Да ничего особенного. Выжить. Выбраться отсюда. Заработать достаточно денег. Просто спокойной жизни и чтобы ничего не бояться. Чтобы все это было, надо быть сильным. Это очень просто, даже для десятилетнего человека.
Здоровое тело – это очень много. Здоровая голова – состояние. Грех было бы это не использовать и не тренировать. Одно время я не понимал, почему другие не делают то же самое. Потом перестал удивляться.
У ребят постарше были пушки. Старые, подержанные, но вполне рабочие. Они сбивались в банды, делили улицы, придумывали себе клички и нашивки, расписывали стены. Часть их погибала в уличных перестрелках, не дожив до двадцати, другие подсаживались на наркоту и тоже умирали, только медленнее.
В районе доков жил один парень – Бык МакДжи. Его считали отморозком, у него была своя банда и шесть приводов в полицию. Конечно, он был шпаной, никто из серьезных людей не захотел бы иметь с ним ни малейшего дела, но среди нас, подростков, его звериная тупость создала ему ореол крутизны и какой-то неуязвимости.
К любому мог подойти Бык МакДжи. Обычно, при его появлении любой здравомыслящий человек тут же бежал прочь со всех ног. Если же это не удавалось, он просто отдавал все свои деньги и все ценное, что у него было. Таким образом он отчасти покупал себе здоровье и, по итогам встречи, мог отделаться простым визитом к врачу, а не тяжелой госпитализацией со множественными ушибами и переломами.
Отец его, говорят, был шотландцем, а мать ирландкой, а сам он был рыжим, словно лисица и злобным, как стая гиен.
Я делал свою гимнастику на позвоночник уже полгода, тело привыкло и запросило новой нагрузки. Я начал бегать по утрам, обычно, недалеко от дома.
Однажды в воскресенье утро выдалось особенно жарким. Шесть утра, но из-за палящего солнца уже нечем дышать. И я побежал к реке – время было, к тому же у воды намного прохладней. Здесь даже воздух был особый, полный совсем не городскими запахами.
Я неспешно бежал по кромке песка, поджав локти к груди и стараясь дышать в такт бегущим ногам. Я воображал себя паровозом, который мерно катит по рельсам – раз-два, раз-два…
Я добежал до бывшей конторы старого Абрахамса, которая уже лет пять как пустовала выбитыми окнами и провалившимися дверями. Мэр часто обещался снести эти убогие руины, но все тянул до выборов осенью. Здесь изредка ночевали бродяги, кормившиеся у реки. Эта часть пристани считалась заброшенной. Деревянный причал тихо гнил в зеленой воде, обрастая мхом и ракушками. Обломки досок, кирпича, пустые бочки, какие-то железяки и бетонные блоки – все это было разбросано тут и там, образуя завалы в рост человека.
Я остановился, отдыхая, чтобы бежать обратно.
Из-за ближайшей кучи мусора вышел Бык МакДжи и молча уставился на меня.
Так…
Бежать.
Но куда? Я уже и так битый час бегал и вымотан до предела, он догонит меня без труда. К тому же, он лучше меня знает порт.
Я оглянулся. Вокруг ни души. Его дружков тоже не видно, хоть что-то хорошее.
Может, в воду? Не поплывет же он за мной… Я посмотрел на Быка. Тот вынул из кармана пистолет, уставившись в мою сторону, но в то же время сквозь меня. Зрачки у него были мутные, губы нервно подергивались. Похоже, наркота.
Нет, убежать не успею. И я пошел к нему.
- Сэр, мистер МакДжи, сэр, - я говорил быстрым высоким придурковатым голосом, вложив в него побольше испуга и раболепия.
- А я везде ищу вас, сэр… ведь я должен вам денег…сэр…
Красное лицо МакДжи удивленно скривилось. В глазах, на секунду прорвав пелену, мелькнуло недоумение. Он явно не понимал что происходит, - такого сценария в его голове не было.
Вот и хорошо - трудно стрелять и удивляться одновременно…
Мне надо было подобраться поближе, тогда появлялся шанс.
Шажок, еще шажок.