— Думаю, ты достаточно насмотрелась на меня, чтобы захотеть пробраться в мою постель.
Придурок!
— Но ты так красив, — Вилла изобразила улыбку.
Мужчины говорили: у нее неотразимая улыбка, но здесь темно, и вряд ли он ее увидел. Свет, срочно свет!
— И что тебе понравилось больше всего?
— Глаза.
— Хм?
Пауза.
— И только?
— Ну… сильные руки… — Молчок, значит, так и есть. Вилла уверенней продолжила: — Сильные ноги…
— Но больше глаза?
— Они, — кивнула, — незабываемые.
— Не сомневаюсь.
Незнакомец отстранился, и Вилла вздохнула свободней. Кажется, все идет нормально. Он верит ей, верит в собственную неотразимость и, чтобы покрасоваться, включит свет. Нарцисс напыщенный!
— Я хочу видеть тебя. Снова.
Столько лести, как бы в аду не сгореть за ложь…
— Пожалуй, — незнакомец чуть растягивал слова, раздумывая.
Он что, издевается? Вилла не выдержала:
— Да включи ты, наконец, свет! Я хочу видеть тебя! Я хочу любоваться тобой! Я с ума схожу от такой красоты! Ты можешь это понять или нет?
Смех, и вкрадчивое:
— Да будет так.
Щелкнул выключатель. Вилла зажмурилась, приоткрыла глаза, позволяя привыкнуть им к свету, подняла голову и… крик застрял в горле. Взгляд выхватил ветвистые рога оленя, длинную рыжую бороду, красные глаза, светящиеся как фонарики, обнаженное тело, покрытое густым рыжим мехом и козьи копыта вместо ступней.
— Так что, котеночек, — усмехнулся мохнатый монстр, — глаза, ноги или руки?
— О, Боже… — оседая на пол, простонала Вилла.
— Я запрещаю упоминать его при мне, — сказал незнакомец.
— О, Боже… — ошеломленно повторила Вилла, рассматривая одну существенную деталь монстра. Наконец, она отвела взгляд, вняла предупреждению и выдохнула: — Черт, черт, черт…
Незнакомец скрестил руки на широкой меховой груди. Его, казалось, не смущала ни собственная нагота, ни шок Виллы.
— Я никогда не предупреждаю трижды, котеночек, — сказал ласково, хотя глаза опасно прищурились, — но ты упорно взываешь к моей сути. Если ты сделаешь это еще раз, ты не оставишь мне выбора, и последствия…
Вилла разозлилась. На себя. На Дуану, которая что-то напутала и отправила ее к монстру. На заклятье, которое не позволяло выругаться так остро, как хотелось. На свой страх, который монстр не мог не заметить. На зеркало, которое висело на дальней стене.
— Черт! Если ты не перестанешь так пялиться и не начнешь говорить яснее, последствия тебе самому не понравятся!