Ведьма не закончила фразу, но подтекст читался легко: этот шанс не гарантировал ничего, но он был единственным.
— Мне нужно подумать.
— Да, конечно.
Уходя, Вилла взяла нож, и Дуана, наконец, перевела дыхание и откинулась удовлетворенно на подушках. Голова раскалывалась от двойных усилий: накручивать радужные теплые мысли на реальные, да еще так, чтобы они не пересеклись, и после от них можно было бы избавиться, не повредив рассудок. Тяжело, скажу я вам, и Ант бы точно не справился. Здесь мало таланта, которого у придворного мага сроду не наблюдалось. Здесь нужно мастерство с примесью волшебства, и чуть-чуть везения.
— Ну как? — спросила с улыбкой ведьма у единственного зрителя мизансцены.
— Великолепно! — Лэйтон материализовался в комнате, спрыгнув с подоконника. — Этот твой трюк со снятием блока, этот взгляд, а слезы… Даже я на какую-то минуту поверил. А мысленный посыл, что ты всегда была рядом — очень трогательно! Удивляюсь, как сдержался, чтобы тоже не пустить слезу?
Ведьма милостиво позволила поцеловать пальцы рук.
— Прибереги эмоции для финала. — Она усмехнулась горячности принца и горячему языку, лизнувшему сладострастно кожу. Одернула руку. — Поплачем вместе. От счастья. Когда Вилла убьет своего монстра.
— Торопишься выбиться в придворные маги? Я мог бы взять тебя к себе для начала, а когда Ант уйдет на покой, убедить императора, что ты все осознала, ну и всякое прочее…
Ведьма прочла между строк недосказанное: Лэйтон хотел ее взять для себя, но постель ее не привлекала.
— Это моя должность по праву! — возмутилась ведьма. — Я давно ее заслужила, а ошибку, которая настроила императора против меня, исправлю, и все, дело сделано.
— Руками Виллы?
— Какая разница? — искренне удивилась. — Я получу должность, которую по глупости упустила десять лет назад. Черт получит Виллу. Ты оставишь попытки меня соблазнить и переключишься на управление еще одним городом. Император получит крылатую дочь, которая не будет рваться за горизонты. Все останутся при своих интересах.
Все в плане ведьмы казалось решенным и правильным. От смерти Дона выиграет даже Вилла, которая избавится от чувства вины и давящей обязанности изображать отношения на пустом месте. Одного она не учла…
— И в Ристет, и во всей империи нет ничего, о чем бы не знал император, — прозвучал насмешливый голос. Через долю секунды император материализовался в комнате ведьмы. Два заговорщика с опаской переглянулись.
— Мы… — прошептала ведьма, возненавидела себя за робость и добавила громко. — Ваше императорское величество, я просто пыталась исправить свою ошибку.
Император смерил ведьму скептическим взглядом.
— А Лэйтон просто пытался помочь?
Ведьма недоумевала, почему императорский сын, как мумия, замер и молчит, хотя недоумевала недолго. Он — обычный мужчина, несмотря на статус, а камни с неба сыплются на женщин.
Дуана вспомнила о приличиях, встала, склонив голову перед императором.
— Да, ваше императорское величество, — ответила четко, не дрогнув, несмотря на взгляд серых глаз, которые прожигали ее.
Неуловимое движение, микросекунда — и император переместился на диван, где до этого уютно себя чувствовала ведьма. Он не позволил знаком или словом ей поднять голову, и она смиренно смотрела на бордовый ковролин, который почему-то вдруг показался насыщенно-красным, плотным и вязким…
Как кровь!
Волна страха прошла через ведьму: это не иллюзия, это предупреждение императора. Ковролин вполне успешно мог впитать ее кровь и, возможно, уже не раз впитывал чью-то другую. Но окончательное решение еще не принято, иначе она не слышала бы размеренного тиканья своих часов и не любовалась их великолепным украшением.
Будет ли россыпь бриллиантов последним, что она видит перед царством мертвых?
А Лэйтон продолжал молчать. И император тоже. Так долго.
Тик-так.
Прошло минут пять, а шея жалостливо ноет.
Тик-так.
Им не скучно, нет? Понятно, что мужчины немногословны, но не настолько же!