Те пританцовывали, ни на что не жалуясь, но лица у обоих были такие злые, что Пантелей постарался улыбнуться сведенными губами и бодреньким тоном проговорил:
— Вот это трудности так трудности, правда, ребята, а?
— Только дурак мог такое придумать! — пробормотал Петя, глядя себе на валенки.
— Чего придумать, ну чего придумать? — переспросил Валерка.
— Ничего, — ответил Петя.
— Ничего, так и молчи.
— А вот принципиально не буду молчать! Вот еще, зачем я буду молчать! Конечно, только дурак мог придумать, чтоб на керосинке в такой мороз варить.
— А если ты умный, то чего ж ты сам не сказал? Чего ты раньше молчал?
— Ребята, ну хватит вам! Опять, ребята, да? — Пантелей снова приоткрыл крышку и заглянул в кастрюльку. — Ребята, знаете что? Давайте хлебца поедим — и в путь. Трудности так трудности! Вроде как голодающие, правда, ребята?
Валерка молча взял Петину кастрюльку и бросил ее вместе с водой в сугроб.
— Чего ты швыряешься чужими кастрюльками! — закричал Петя. — Иди подымай теперь! Иди вот, подымай.
— А вот не подыму! — буркнул Валерка.
Петя вытянулся и подошел к нему:
— Нет, подымешь! Нет, подымешь!
Пантелей молча полез в сугроб и извлек оттуда кастрюльку, но было уже поздно. Процедив сквозь зубы: «Иди ты еще!» — Валерка слегка толкнул Петю. Тот попятился, наступил на Леди, потом упал на Шайтана. Леди взвизгнула, Шайтан рявкнул. Собаки вскочили и неуклюже запрыгали по глубокому снегу, волоча за собой сани.
— Ага! Ага! — закричал Петя, указывая на собак. — Лови вот теперь!
— Сам лови!
— Нет, ты лови! Вот лови!
— Шайтан! Шайтан! Шайтан! — закричал Петя.
— Леди, ко мне! Леди! — надрывался Валерка.
— Полкан! Бандит! На, на, на! — манил Пантелей.
Долго взывали три одиноких путника среди снежных просторов. Собаки, наверное, только посмеивались, слушая их вопли. Скоро они превратились в неясное темное пятнышко.
Высоко задирая ноги, Пантелей выбрался к бивуаку.
— Все! — сказал он осипшим голосом. — Теперь как бы взаправду тут не замерзнуть. У вас веревочки нет — крепление сделать?
Ребята долго шарили по карманам, но веревочки ни у кого не нашлось.
— Придется так идти, пешком, — сказал Пантелей. — Давай, Валерка, ты неси лыжи, а я керосинку. Потом ты понесешь керосинку, а Петя — лыжи. Так и будем меняться. Собирайте вещи.
Покорно и молча Петя с Валеркой увязали и повесили за спины вещевые мешки. Валерка взвалил на плечо лыжи. Пантелей взял керосинку.
— Пошли! — скомандовал он.
Все трое полезли в сугроб.
…Часто останавливаясь, для того чтобы перевести дыхание, меняясь поклажей, путешественники прошли метров сто тридцать и остановились по колени в снегу, совершенно измученные, задыхающиеся.