Звёзды, души и облака: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Честно говоря, мы и не можем ничего выбросить, разве что мы можем их по-разному поставить — и свои цветы, и свои колючки, чтобы прийти затем — к определённому конечному результату. И даже, когда, по незнанию мы не призываем Божьего имени, Бог смотрит на нас со Своей высоты и зажигает Свои искры в наших сердцах. Я снова наклоняюсь к своему собеседнику:

— Позволь мне написать о нас! Я не хочу нас очернить или обелить, я просто хочу рассказать, что мы были, и какими мы были.

— Разве это важно кому-то?

— Важно? А разве важно море? Важен вот этот жёлтый песок? А ведь есть люди, которые никогда не видели моря. А есть и такие, которые никогда не думали о нём.

— При чём здесь море, песок?

— При том, что в этом мире — важно всё, даже если этого сейчас у тебя нет. И даже если ты сейчас не думаешь об этом.

— Что-то мудрёно. Но про песок мне нравится. Я так люблю ходить по морскому песку. Как он ласково обнимает ноги! Как блестят и переливаются его ракушки, как липнет к ногам морская трава… Правда, я сейчас лежачий, ты видишь. Я по этому песку уже целый год не ходил…

Глава 1. Костик Шульга

Я так люблю ходить по морскому песку. Как он ласково обнимает ноги! Как блестят и переливаются его ракушки, как липнет к ногам морская трава… Правда, я сейчас лежачий. Я по этому песку уже целый год не ходил… И не купался в море, уже второе лето пошло. Я ведь местный. Я тут, в санатории, один всего местный, из наших двух классов, из девятого и десятого.

Даже во сне постоянно снится, как я разбегаюсь и прыгаю в воду. Или снится, что я ныряю с бортика, с высоты, потом лечу, лечу — ныряю, а вынырнуть не могу. Начинаю задыхаться и просыпаюсь. Это у меня сон страшный. А когда я во сне просто купаюсь, то это сон — не страшный, а хороший.

Только я никому об этом не рассказываю. Я вообще ничего и никому про себя не рассказываю, а если смог бы, то и сам бы про себя забыл. Вернее, всё бы прошлое забыл, а новое бы всё придумал.

Вот, например, так бы придумал, как будто папа у меня — капитан дальнего плавания. Как будто бывает мой папа в далёких походах. Как придёт из похода, как возьмёт меня на руки — и поднимет, и обнимет меня крепко. Кучу подарков привезет….

Или так бы придумал: папа у меня — геолог, ходит по пустыне, ищет алмазы. Каждый раз маме привозит алмазик маленький… Эх!

Папа-то неизвестно где. Бабка молчит, ничего не рассказывает, а мать я и не спрашивал. Мать появится у нас с бабкой, как ветер, налетит, деньги бросит — и ищи её, свищи. То в Ялту, то в Одессу, где пароходчиков побольше. Я, когда меньше был — плакал, а сейчас давно уже плакать перестал. А если пацаны дразнили, то я им морды бил. Последнее время меня уже и не трогал никто.

Когда нога заболела, бабке говорю, а она не верит. Когда совсем слёг, то матери позвонила. Пусть, говорит, эта б…. валютная о сыне вспомнит!

Мать объявилась, и давай меня по больницам и по рентгенам таскать. Вот тогда я её поближе и разглядел, а лучше бы и не глядел я на неё вовсе. Старая уже, а намазанная, накрашенная. Юбка короткая — «фирма». В больнице все на неё пальцем показывали.

Я чуть со стыда не сгорел. Говорю ей:

— Ты хоть в больницу юбку бы подлинней одела!

Она как понесла на меня:

— Ты кто такой, чтоб меня учить? Ты с бабкой на чьи деньги живёшь?

Потом, конечно, расплакалась:

— Прости меня, — говорит, — так получилось, что я по этой дороге пошла. Ты уже взрослый, так что принимай всё, как есть. Если бы я сейчас взятку не дала, так тебя бы в этот санаторий не приняли бы. Это же всесоюзный санаторий. Может, тебя тут на ноги поставят. Тут и операции делают, и выхаживают потом. И школа есть, учиться будешь.

Я к тебе не буду в санаторий приходить, смущать тебя, а ты про меня никому не рассказывай. Когда-никогда бабка придёт, принесёт чего-нибудь вкусненького. Ладно, ладно, не реви. Я ещё в товарном виде, поработаю, и денег подкоплю.

— Мам, не надо…

— Я завяжу, но попозже. У меня своя жизнь, у тебя своя. Смотри, учись, может, выучишься на кого-нибудь. На капитана, например. Я всю жизнь о капитане мечтала.

Может, ты капитаном станешь.

Как смешно. Я не сказал ей, что тоже мечтал о капитане, чтоб он был моим папой. А я теперь капитаном не стану. С такой болезнью, как у меня, не становятся капитанами. Не остаться бы хромым. Правда, геологом ещё можно.

Вот такая тайна у меня. На какие я тут деньги, на какие взятки? Может, приврала мать про взятки-то? Или нет?

А как спросят, где мама работает, то я говорю: «Проводником, на дальние рейсы всякие, Москва — Владивосток, например».

Спросили пару раз, да отстали. Кому какое дело до чужой мамы.