— Я узнаю тебя… — сказала мать Юры.
Шурочка проснулась утром от навязчивых, непрерывных звонков. Пришлось встать, кое-как влить в себя кофе, и идти, едва переставляя ноги. В метро Наталья Леонидовна подошла к ней сама. Секунду они постояли друг против друга, а потом обе сделали шаг навстречу…
Они стояли обнявшись, как два путника, встретившиеся на пустынной дороге.
— Господи, помилуй нас грешных, — несколько раз повторила мать Юры. У неё из глаз текли слёзы.
То ли при взгляде на Шурочку, почти прозрачную, тяжело дышащую наркоманку, зябко кутающуюся в большую мужскую рубаху с длинными рукавами.
То ли текли её слёзы потому, что она вспомнила о сыне. О своём маленьком мальчике, страдающем так далеко от неё…
То ли были эти слёзы — о себе самой, матери такого сына.
«Господи, помилуй нас, грешных…»
Шурочке понравилось то место, куда они пришли. Место было… как бы это сказать… настоящим, что ли. Мощенный камнем двор, строения, которым было много не лет, а много веков. Тишина стояла над этим двором. Над этим Подворьем.
Казалось, что с этого места ближе к небесам. Ближе даже ей — такой вот, потерянной и разбитой, какой была она, Шурочка.
Сердце Шурочки замерло, когда они поднялись по шаткой деревянной лестнице, и Наталья Леонидовна отворила двери храма. Наталья Леонидовна перекрестилась, Шурочка же просто вошла, вслед за ней.
В храме было пусто и сумеречно.
— Садись на лавочку пока, — сказала Наталья Леонидовна. — Садись, будем ждать. Может, даже хорошо, что пока никого нет. У тебя будет время подумать.
— Да что думать, — ответила Шурочка. — Думано всё, передумано. Смерть пришла, вот и все думы. Я уже еле дышу. Если не получится — умру я скоро. Вы же видите… какая я.
— Ты крещёная?
— Да. Когда-то крестили меня, когда маленькая была.
— Ладно, посиди. Я ведь тоже… в храм пришла, когда Юрка сел. Да когда муж умер. На всё — Божья воля. — И свекровь встала перед иконой в центре храма и начала молиться.
А Шурочка сидела-сидела, смотрела-смотрела… То на иконы, то вниз, на кирпичные полы храма. Кирпичи были выложены «ёлочкой». На кирпичах были непонятные тёмные точки. Шурочка даже поковыряла ногтем одну из них. Точками оказался застывший на кирпичах свечной воск.
«Хорошо здесь», — подумала Шурочка, и задремала, положив голову на какой-то высокий ящик.
Она проснулась от того, что её будила Наталья Леонидовна. В храме уже было много народу.
— Вставай, батюшка пришёл уже. Мы первые.
Глава 33
Они подошли к маленькой боковой двери в широкой стене храма. И в это время кто-то тронул Шурочку за плечо.
— Шура! Это ты?
Шурочка обернулась. Это была Маша. Шурочка дёрнулась в её сторону, но ответить не успела.
— Входите, — сказали им из-за маленькой двери, и Наталья Леонидовна втолкнула Шурочку и сама вошла следом.
Священник был невысок ростом, и почти стар. Только глаза молодо светились из-под очков.
— Батюшка, я привела вам девушку моего Юры. — сказала Наталья Леонидовна. У неё… тяжёлое положение…
— Вижу. Как звать-то тебя? — спросил священник. — Вы можете теперь выйти, а с девушкой я поговорю. На героине?
— Да. Зовут Шура. Александра.