— Прогуляться!
В его голосе смешались накопившиеся обиды и удовольствие от возможности, наконец, расквитаться за них. Он придвинулся ближе к Андрасси.
— Мелкий негодник! А ведь я тебя предупреждал.
Одетый во все серое, он выглядел невероятно тусклым рядом с этим высоким загорелым юношей в синей рубашке и полотняных шортах.
— Надеюсь, ты не будешь отрицать, что я предупредил тебя?
— Но, Дуглас, я уверяю вас…
— Он меня еще уверяет! Ты, значит, прогуливаешься? Хорошенькие прогулки. С миленькими дамочками.
— Нет.
— Идиот, ты что, думаешь, что живешь в пустыне?
Обдавая Андрасси своим кисловатым дыханием, словно от вина, оставленного в графине, в который попали мухи, он произнес:
— Это же Капри, мой милый. Ты думаешь, что здесь можно прогуливаться с милыми дамочками и чтобы об этом никто не узнал? Это здесь-то?
Со стороны могло показаться, что в какой-то момент удовольствие от демонстрации знаний местных особенностей пересилит в нем злость. Нет, злость вернулась. Он продолжал:
— Я же тебе запретил. Запретил! — произнес он срывающимся голосом. — Но я оказался настолько глуп, что поверил тебе.
Иногда его голос скрипел, как деревянная поверхность, по которой провели ногтем. Форстетнер придвинулся еще ближе, понюхал с отвращением, морща свой красный нос, состроил гримасу.
— От тебя воняет женщиной!
— Неправда!
Сандра совершенно не пользовалась духами, и от нее мог исходить только запах хлеба или стирки.
— Как это неправда! Я знаю все. И всегда буду знать.
Лицо его выражало настоящую ненависть. Андрасси ничего не понимал.
— Это правда, да или кет?
— Да, — ответил Андрасси.
Форстетнер задрал лицо еще выше.
— Мелкий негодник!
И его рука вцепилась в рубашку Андрасси.
— Довольно, — остановил его Андрасси.
Он схватил Форстетнера за запястье и хотел вырваться, но тот держал крепко. Они так и остались стоять, друг против друга: рука одного на запястье другого, серые маленькие глазки Форстетнера на морщинистом лице, густые брови Андрасси.
— Я вам запрещаю оскорблять меня, — возмутился Андрасси.
Форстетнер стоял, не двигаясь с места. Он дышал немного более порывисто, чем обычно, и немного задыхался.
— У нас был договор, — продолжал он уже более спокойным голосом. — Ты обещал.
— Я не должен был обещать.