Иерусалим: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

   — Ба! — пожал плечами султан. — Все вы, франки, прокляты. Позови слуг, пускай закроют окна.

— Кровь Господня, меня отравили! — простонал Медведь. Глаза его были налиты кровью. Конь под ним шарахался, и он мотался в седле, словно вот-вот упадёт.

Стефан собрал поводья и вскочил в седло. Теперь уже все знали, что в Дамаске оспа; сейчас во внутреннем дворе собралась добрая половина населения дворца, готовясь бежать из заражённого города. Тамплиеры держались у стены, чтобы не смешиваться с другими; впрочем, сарацины и так избегали их. Из ворот конюшни вышел Фелкс, ведя в поводу двоих коней — своего и вьючного. Вслед за ним выехал Раннульф, который вёл второго вьючного коня.

Посреди двора пропели трубы. Триполи и султан обменивались церемониальными речами. Рассыпались рукоплескания. Фелкс пристроил к седлу стремена и проверил подпругу.

   — Перемирие, недомирие, — пробормотал он. — Стоило тащиться на край света из-за нескольких слов.

   — А я так не против, — отозвался Стефан.

Али был там, в толпе, окружавшей султана. Стефан отвёл глаза. Он будет рад уехать отсюда, подальше от греха. С другой стороны, он чувствовал себя как бог. Раннульф вскочил в седло и, развернув коня, рявкнул на них:

   — Стройся! Шевелись, Фелкс, не то пойдёшь пешком до самого Иерусалима!

   — По твоему чёрному сердцу, — проворчал вполголоса Фелкс.

Если Раннульф и слышал это, то пропустил мимо ушей. Норманн проехался шагом вдоль ряда тамплиеров. Его резкий пронзительный голос не услышать было невозможно:

   — А теперь слушайте меня! Поскольку все вы так чудесно провели здесь время, вам надлежит отбыть епитимью, и вот она какова: я выпросил немного зерна для коней, но еды для нас не добыл, так что мы будем поститься до самой Тивериады.

Медведь со свистом втянул воздух сквозь зубы.

   — Я и так не смог бы проглотить ни кусочка. — Он схватился за голову.

   — У нас опять будет эскорт? — спросил Фелкс.

   — На этот раз нам позволили ехать в авангарде, — ответил Раннульф. — Если отыщется сарацин, который сумеет держаться с нами вровень — хотел бы я его увидеть.

Толпа, окружавшая султана и Триполи, разразилась здравицами: султан преподнёс в дар графу великолепного гнедого коня в дорогой сбруе. Из рядов султанской гвардии выехал всадник и по мощёным плитам двора поскакал прямо к тамплиерам. Стефан узнал его и выпрямился, гадая, что он скажет, — но Али подъехал к Раннульфу.

   — Аль-Вали! — Голос его звучал хрипло и резко. — Мой дядя, пресветлейший султан, во имя Аллаха, велит передать тебе, что не станет оскорблять тебя, предлагая дары.

Раннульф слегка развернул коня, чтобы оказаться с ним лицом к лицу.

   — Я уже получил от султана достаточно даров.

Али повысил голос так, чтобы его слышали все:

   — Однако он окажет тебе честь, ради собственной чести и во имя Аллаха, и дарует тебе не сокровища, не красивую женщину, но обещание. Дважды уже вы встречались, говорит султан. Дважды ты выходил победителем, однако придёт время, когда он насадит твою голову на кол!

Не глянув на Стефана, Али рывком развернул кобылу и ускакал.

   — Я бы предпочёл сокровища либо красотку, — пробормотал Медведь.

Раннульф издал привычный свой неприятный смешок:

   — Поехали.

К середине дня тамплиеры намного обогнали передовых всадников сарацинского эскорта. Одолев тропу в горах, они провели ночь в пустыне к западу от гор. Рыцари ничего не ели, пили только воду и поочерёдно стояли на страже. Стефан проснулся, когда ещё не развиднелось; в животе у него бурлило от голода, в ушах звенели колокола заутрени. Когда он стряхнул дремоту, звон колоколов обернулся стоном пустынного ветра.

Он поднял голову. Медведь и Фелкс спали на земле. Раннульф сидел на страже, скрестив ноги и опустив голову. Стефан молча встал и отошёл, чтобы облегчиться и пробормотать молитвы. Когда он вернулся, Медведь и Фелкс спали всё так же крепко. Стефан присел рядом с Раннульфом:

   — Я должен покаяться.

   — Кайся, — сказал Раннульф.

Стефан торопливо произнёс надлежащие слова, держа руку с растопыренными пальцами между своим лицом и лицом Раннульфа, и так же торопливо перечислил свои грехи, упрятав Али где-то между леностью, чревоугодием и прочими отвлечёнными понятиями. Желудок у него ныл. Ему казалось важным снять с себя грехи прежде, чем отряд достигнет Иерусалима. Закончив исповедь, он долго сидел, уставясь в темноту и борясь с соблазнами памяти. Раннульф рядом с ним вдруг перекрестился: