— Ушёл, — мотнул головой Балан. — Он и его люди переправились, покуда мы дрались наверху.
— Будь он проклят, — пробормотал кто-то себе под нос.
Бодуэн посмотрел за реку — на том берегу не было и следа Триполи. Он не стал ждать. Он бежал в укрытие, как только представилась такая возможность. Король подавил гнев. Он понимал, что граф Триполитанский прав: им всем следовало давным-давно переправиться на тот берег, и, если вся его армия выставила себя дураками, ему вовсе не обязательно было выставлять таким же дураком и себя, чтобы утвердить свою честь. А теперь вода в реке поднималась неотвратимо. Бодуэн провёл быстрым взглядом вдоль извилистого, разветвлённого русла, которое едва просвечивало сквозь мутный поток воды. Тело его было бесчувственным и бесполезным, как грязь. Опустив глаза, он увидел, как первый водяной завиток лизнул копыто его коня.
Один из тамплиеров сказал:
— Нам нельзя оставаться здесь. Река прибывает быстро, к рассвету вода и сарацины изничтожат нас.
— Идём вверх по реке, может, так нам удастся выбраться, — предложил Балан д'Ибелин.
Король выпрямился. Он должен принять решение; он должен как-то спасти своё войско, а он понятия не имеет — как. Бодуэн перекрестился. Бог поможет ему. В седловине перевала возникла белая капля — край восходящей луны. Король моргнул, перед глазами всё поплыло. Какое-то время он видел лишь пятна и тьму.
— Мы должны переправиться через реку, — сказал он.
— Сир, — проговорил Бодуэн д'Ибелин, — мой брат прав. Надо идти вдоль реки — вниз ли, вверх ли по течению, но вдоль.
Король дрожал. Он собрал повод, отчего конь затанцевал.
— Пусть те, кто желает, следуют за вами. Те же, кто последует за мною, — вперёд!
Бодуэн не оглянулся посмотреть, поехал ли кто за ним. Конь рысью нёс его к реке, мерцающей в лунном свете, с ворчанием и рыком крутящейся в водоворотах.
Когда копыта коня зашлёпали по воде, король остановился и огляделся.
За ним пошли многие. Всюду, выше и ниже по реке, в темноте осторожно продвигались вперёд франкские воины. Слева от короля, вдалеке какой-то воин взревел и бросился на реку, точно на врага, которого он мог одолеть силой. За ним тотчас последовали ещё человек десять. В сгущавшемся мраке разглядеть их было трудно. Они шлёпали по отмелям, взметая в лунных лучах фонтанчики воды. Сперва река казалась мелкой, едва по колено коням, и, увидя это, добрая половина франков с криком бросилась вслед заводилам. Потом, на полпути к дальнему берегу, передние рыцари соскользнули на глубину.
Ничего этого король не видел, он услышал только плеск, жуткое ржанье коней, но воины вокруг него закричали, а кое-кто принялся звать:
— Сюда плывите, назад!
Другие же кричали:
— Вперёд! Продолжайте плыть!
А потом раздался вопль общего разочарования.
Король вцепился в руку человека, стоявшего рядом, — это оказался Герман де Монтойя.
— Что там? Они переправились?
Тамплиер зорко вгляделся в озарённый луной сумрак. Он был так спокоен, что это казалось безумием.
— Посредине течение очень быстрое. Коней сносит. Те, что покрепче, выплывают.
— Пусть держатся друг за друга, — сказал король, — и продолжают плыть. Там удобное место? — Голос его сорвался.
Прецептор пожал плечами.
— Разве разберёшь в темноте? — Он заговорил громче: — Братья, ко мне! Образуем цепь. Раннульф!
— Здесь я.
— Можем мы переправиться в этом месте?
— Так же, как в любом другом, и даже скорее.
Сперва король не увидел норманна; потом разглядел, что тот, пеший, стоит по другую сторону от Германа и стягивает с себя сюрко. Король снова взглянул на реку. Большинство рыцарей отступило, отказавшись от попытки переправиться; в этот миг протрубил рог — Бодуэн узнал рог Балана. Множество конных воинов развернулось и рысью пустилось вверх по берегу реки. Король повернулся к тамплиерам.