Король, по сути, висел на его руке, и рыцарь стоически терпел такое обращение.
Из сада подошёл ещё один тамплиер, и мальчик мельком глянул на него.
— А это Святой. Он командир моих телохранителей.
Второй рыцарь не обладал изящными манерами первого. Он уставился себе под ноги и что-то пробормотал. Тут в разговор вступил Триполи, обратившись ко второму тамплиеру:
— Я посылал за тобой ещё месяц назад. Ты так и не явился.
— Моя обязанность — охранять короля, — сказал черноволосый рыцарь. — Я сказал, что появлюсь, когда сумею. — В голосе его прозвучало раздражение. У него были угольно-чёрные волосы и борода, а одежда выглядела так, словно он в ней спал. Агнес заметила, что этот рыцарь нравится её внуку гораздо меньше первого; когда черноволосый рыцарь заговорил, мальчик заметно притих и подвинулся ближе к рыжему Мышу.
— Тогда вот что я скажу тебе, Раннульф, — продолжал Триполи, — покуда я в Акре, хозяин города — я. Не причиняй мне хлопот.
Рыцарь слегка поднял голову. Глаза его были тверды и бесстрастны, словно камни.
— Я получил три предостережения из разных мест, что кто-то хочет убить короля. Одно предостережение касалось Керака, два — тебя.
Триполи оцепенел:
— Уверяю тебя, что я...
— Король лишь маленький мальчик, и это было бы мерзейшее деяние даже для проклятого сарацина, а уж христианин...
— Я не умышляю на жизнь короля!
— Вот и хорошо, — сказал рыцарь. — Значит, обойдёмся без хлопот.
— Вы закончили? — осведомилась Агнес и повернулась к другому своему спутнику, который всё это время молча наблюдал за происходящим. — Это Филипп из Акры, лекарь. Я привела его, чтобы он осмотрел моего внука. Если вы позволите.
Черноволосый рыцарь словно не заметил её. Он снова уставился в землю. Рыжий Мыш сказал:
— Да, конечно. Ну же, малыш, пускай этот хаким осмотрит тебя.
Мальчик с угрюмым видом слушал разговор о возможном его убийстве, но сейчас он храбро шагнул вперёд, не выпуская руки своего рослого друга. Они сняли с него камзол и рубашку, и лекарь осмотрел короля, понюхал его дыхание, поглядел на кончики пальцев и приложил ухо к груди. Потом он выпрямился и мягко попросил отправить мальчика погулять по саду. Рыжеволосый рыцарь ушёл с королём.
— Что с ним, Филипп? — спросила Агнес.
Лекарь смотрел вслед мальчику. Еврей был хрупкого сложения, в длинном одеянии, расшитом по вороту и манжетам; на голове он носил шапочку, похожую на шёлковую тонзуру[24]. Он повернулся к черноволосому рыцарю:
— Как он ест?
Рыцарь поднял голову:
— Мы пробуем всю его еду. И осматриваем всё, к чему он прикасается. Его хотят отравить? — Он бросил пронзительный взгляд на Триполи.
Лекарь улыбнулся:
— Ты норманн, не так ли? Я заметил, что твои соплеменники склонны во всём подозревать отравление. Нет, король не отравлен. Полагаю, мои христианские коллеги в Салерно сказали бы, что в нём слишком много холодных соков. Он мал и хрупок. Грудь его полна шорохов и свиста, ногти по краям голубые, румянец нехорош.
Он повернулся к Агнес и едва заметно покачал головой. Не по словам лекаря, но по этому жесту она поняла: смерть её внука неотвратима.
Сердце её сжалось. Взглядом она нашла мальчика, который сидел на траве в дальнем углу сада.
— Он всегда был слаб, — с тяжёлым сердцем пробормотала она. — Я надеялась, что с возрастом он окрепнет. — Агнес осенила себя крестным знамением.
Тамплиер всё это время в упор смотрел на лекаря.
— Ты — Филипп бен Эзра? — спросил он. — Насколько мне помнится, лекарь с таким именем есть при дамасском дворе.
[24] Тонзура — выбритое или выстриженное место на макушке католических духовных лиц.