— Ну что, признайся, тебе ведь всё это приснилось?
— Ты думаешь? — проворчал Фелкс. — Погляди на него.
Раннульф наискось через комнату шёл к ним. Фелкс был прав: ему явно пришлось нелегко. Он едва волочил ноги, и вся левая половина лица распухла огромным кровоподтёком. От его куртки остались одни лохмотья. Он подошёл к тамплиерам и окинул их внимательным взглядом.
— Так-то вы охраняете короля?
— Что с тобой стряслось? — спросил Стефан. — И где де Ридфор ?
— Насколько мне известно, всё ещё в Монжисоре, — ответил Раннульф. Он окинул взглядом комнату и снова посмотрел на рыцарей: — Медведь, займи пост у двери. Фелкс, встань возле короля. Я иду наверх — мне нужно выспаться.
Он развернулся и побрёл к двери, протискиваясь через толпу людей, которые слушали короля — тот произносил одну из своих выученных наизусть речей. На пороге Раннульф обернулся.
— Мыш, — позвал он, и Стефан пошёл за ним.
— Мы уже собирались отправляться тебе на подмогу, — сказал Стефан на лестнице.
— Вот ещё! — сказал Раннульф. — Вы должны были оставаться здесь и исполнять мой приказ.
Он медленно поднимался по ступенькам и на лестничной площадке вдруг обмяк, привалился к стене.
— Помоги мне, — попросил он.
Стефан шагнул к нему, взял руку Раннульфа за запястье и перебросил её через своё плечо.
— Так что с тобой стряслось?
Почти волоча на себе Раннульфа, он вошёл в комнату и направился к тюфяку под окном.
Голос Раннульфа дрожал.
— Господь исцелил меня. Господь милосерден.
— А де Ридфор? — спросил Стефан.
— Плевать я хотел на де Ридфора, — ответил Раннульф и тяжело рухнул на тюфяк. — Разбуди меня, если что-нибудь случится.
Он дёрнул из-под себя одеяло, кое-как натянул его на ноги и мгновенно уснул.
— Но ведь если он умрёт, не достигнув четырнадцати лет, корону получит Триполи. Разве не так?
— Это всего лишь хитрый ход Прокажённого, чтобы обеспечить мальчишке защиту. На самом деле, если он умрёт до совершеннолетия, корона будет принадлежать всякому, кто сможет её удержать.
— И Триполи может оказаться этим «всяким» так же легко, как мы.
— Или мы — так же легко, как Триполи.
— У мальчика слабое здоровье.
— И всё же он только мальчик. Мне недостаёт духа даже помышлять... — Жослен покачал головой. — Племянница права. Нельзя допускать, чтобы крестовый поход превращал нас в убийц. Взгляните только, во что превратился Керак.
Он качнул головой через зал, к высокому столу. За ним теперь не сидел никто, кроме Керака; принцесса пришла и скоро удалилась, Ги де Лузиньян ушёл вместе с ней. Все остальные бродили по залу, вели беседы и доедали остатки ужина, готовясь скоро отойти ко сну.
Керак в одиночестве сидел за столом, сцепив перед собой руки; взгляд его остекленел.
Де Ридфор что-то проворчал. Его замысел с треском провалился. Он уже выслушал эту историю много раз, но до сих пор она лишала его присутствия духа.
— Да простит меня Господь за то, что я привёз сюда убийцу Жиля, — проговорил он, осеняя себя крестом.