Первое имя: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вадька, ждешь? Сейчас прибегу!.. На велосипедах? Выдумываешь! Надо на сортировочную станцию. Посмотрим, что Егорша для краеведческого кабинета собрал. Потом в школу пойдем экскурсию встречать. Придется на одиннадцатом номере… Ботинки почисти, галстук новый повяжи. Клади трубку, я уже кладу…

Паня выбежал на улицу и огляделся.

Широк мир и приволен!

Вниз уходит скат горы Касатки, по которому извиваются улицы поселка. Под горой стоят две коренастые домны Старого завода и закопченные цехи, а возле них хлопочут крикливые паровозы. Каждый паровозный гудок можно подстеречь. Он доберется до вершины Касатки через секунду после того, как над будкой машиниста клочком ваты распушится облачко пара.

Взгляд стремится вверх по скату следующей горы. На дорожках горсоветского сада разглядишь ребят, только не видно, во что они играют. По улицам Железногорска, точно разноцветные букашки, ползут автомобили, троллейбусы и трамвайные вагоны. А совсем далеко, за городскими домами, дымят заводские трубы. Как много заводов, какие они громадные! Но особенно внушительно выглядят домны Ново-Железногорского металлургического завода. Совсем недавно их было три, а теперь стало четыре. Четвертая домна, одетая в ажурные леса, уже получила хорошее имя — Мирная, и скоро даст первый металл.

На западе Железногорска в гранитных берегах, как светящийся голубой камень, охваченный темной оправой, лежит заводской пруд, настоящее озеро. Он подступил к плотине Старого завода и дробится под шлюзом сверкающими потоками. Может быть, удастся сегодня выкроить часок для купанья? Это было бы хорошо. Неплохо также съездить на велосипеде в лесопарк, раскинувшийся по другую сторону Железногорска, на востоке. Там зелено и гористо, там чем дальше в лес, все больше брусники и грибов… Нет, интереснее всего забраться в карьеры Горы Железной, но после вчерашней неприятной встречи с Колмогоровым карьеры рудника, вероятно, надолго закрыты для Пани и Вадика. Очень жаль!

На крыльце соседнего дома появился сын машиниста-экскаваторщика Ивана Лукича Трофимова — второклассник Борька, в сандалиях на босу ногу, с лохматым щенком на руках.

— А папка вчера сто двадцать три дал, ага! — сказал он басом, так как после бурных утренних ссор с матерью всегда басил.

— Поразительно-удивительно! — рассмеялся Паня. — Мой батька сто сорок процентов нормы одним пальцем из горы выдал. Весь месяц как по ниточке идет. Понятно?

В окно выглянул Иван Лукич с намыленной щекой и помазком в руке.

— Ну, поехали! И когда только вы угомонитесь, ребята? — сказал он, сопровождая упрек мягкой улыбкой, баз которой трудно было представить себе его круглое моложавое лицо.

В другом окне показалась его жена. Варя, красная, с мокрой тряпкой в руках, как видно оторвавшаяся от мойки полов.

— Ты у Панечки спроси, когда он поумнеет? — посоветовала она мужу таким голосом, что в ушах зазвенело. — Вчера придумал с Бориской спорить, чей отец больше зарабатывает. На всю улицу шум поднял, просто стыд! Генеральского сынка из себя строит, без очереди билеты для себя и Вадьки в кино покупает: «Я сын Пестова! Мой батя сегодня в кино собирается, дайте два билета!» Тьфу!

Она сердито выжала тряпку прямо на улицу и захлопнула окно.

— А у Паньки такого собачьего щенка нет, — в свою очередь, попытался взять верх Борька.

— Щенками в шестом классе не занимаемся! — скрывая смущение, ответил Паня и припустил вниз по улице Горняков.

Вадика Колмогорова, сына главного инженера железного рудника, все население многоквартирного дома называло Взрывником, так как он недавно взорвал охотничьим порохом пустовавшую во дворе собачью будку. Домохозяйки-соседки были уверены, что ужасный Вадик начинен взрывчатыми веществами и опасными замыслами. Кто бы мог подумать, что румяный паренек с простодушным выражением глаз окружен такой мрачной славой!

Дверь второго подъезда с треском открылась, и Вадик, держась обеими руками за живот, слетел по ступенькам крыльца навстречу Пане. Вслед за Вадиком выбежала его старшая сестра, толстушка Зоя.

— Убирайся из дому до обеда. Взрывник, видеть тебя больше не могу! — крикнула она. — Я маме скажу! Будешь знать, как сыпать аммонит на плиту!

— Еще больше насыплю, — хладнокровно пообещал Вадик, все еще держась за живот, который странно шевелился. — Если будешь ябедничать, так вечером получишь живую лягушку под подушку…

Когда мальчики очутились в саду за домом, Вадик, нежно улыбаясь, извлек из-за пазухи пестрого котенка с зелеными глазами, из кармана достал пузырек и, вытащив пробку зубами, налил сливок на ладонь.

— Ешь, Котофеич, питайся… Испугался, бедненький, опять мне живот поцарапал… — приговаривал он. — Пань, это тот самый котенок, которого я обещал железнодорожной тете Паше… Смотри, он трехцветный, просто жалко отдавать. Он сразу привык у меня за пазухой жить, будто я кенгуру. Я вечером купался в ванне, и вдруг мама увидела, что у меня живот поцарапанный, она даже хотела весь живот йодом намазать. Здорово! Я стал бы как краснокожий индеец, правда?

— Где ты аммонит достал?

— Какой там аммонит! Я крупную соль на горячую плиту сыпал. Ох, и затрещало! Зойка так испугалась, что тарелку разбила… Опять будет жаловаться… Мама уже грозится забрать обратно свой арифмометр, если я не угомонюсь… Пань, а когда мы отнесем малахит на Гранильную фабрику? Сегодня?

— Не пойду на Гранилку с пустыми руками! — сердито ответил Паня. — Сколько мы на медных отвалах малахитинок нашли? Три… И все разного цвета. Нил Нилыч смеяться будет… А сегодня Николай Павлович, как только из экскурсии приедет, тоже о малахите спросит. — Паня стал оправдываться перед самим собой: — Будто я виноват, что малахита нигде нет, только под землей есть. Я сколько раз говорил ребятам, чтобы дома поискали, а они все равно не ищут.

— И не будут искать, не надейся! Генка Фелистеев подучивает ребят не давать тебе малахита. Знаешь, что он говорит, знаешь? Он говорит, что ты для себя ищешь, потому что твой батька будет первым на доске почета. Он говорит: «Очень нужно вам для задаваки Паньки Пестова стараться!» Понимаешь?

— Понимаю, что он дурак! — И Паня покраснел. — Я малахит вообще для Гранильной фабрики ищу, потому что Гранилка — шеф нашего краеведческого кружка, а я староста краеведов. Просто Генке завидно, что моего батьку опять в кино снимали и в «Огоньке» его портрет напечатали.

— Факт, завидует! — согласился Вадик, пряча котенка за пазуху. — Все равно Григория Васильевича напишут первым на доске почета, потому что он самый знаменитый стахановец, а я его главный болельщик.

— Ничего, достану малахит назло Генке! — заявил Паня. — У меня такая совершенно секретная теория есть, что мы даже целый грузовик самолучшего камня наломаем.

— Ну? Врешь! Скажи, какая теория?.. Я тебе сразу мою теорию рассказал, что надо механизировать учеников средней школы, а ты… Скажи, Пань, и я с Генкой буду спорить на малахит с закладом. Надо же отспорить мои книжки.