Будни Севастопольского подполья: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Время шло. Было уже за полдень, когда Костя, вычитав листовки, прописными буквами четко вывел на каждой подписи», «КПОВТН», что означало: «Коммунистическая подпольная организация в тылу у немцев». Затем Костя предложил, не откладывая, обследовать подземелье для склада оружия. Саня Калганов удивленно спросил Костю: — Зачем нам теперь винтовки и автоматы? Сперва я думал, мы вооружимся и двинем в лес, к партизанам. А теперь вместо этого мы поступаем на службу к фашистам… И зачем вдруг потребовались Саше гранаты, которые мы принесли?

— Не знаю.

— Врешь, знаешь. Только скрытничаешь.

Под пытливым взглядом товарища Костя смутился. Он действительно знал. Знал, что подготавливается побег из концлагеря пленных солдат и матросов. Гранаты предназначались им. Но об этом опять не скажешь.

— Для чего? — настаивал Саня.

— Что ты ко мне пристал?! — вскипел Костя. — Мне не докладывают, для чего. И я не спрашиваю. Не положено это. Хочешь знать — сам спроси Сашу.

Саня нахмурился.

— Брось, не злись. Матрос прав. Не обо всем можно говорить, — примирительным тоном сказал Коля.

За калиткой послышалась какая-то возня, звякнула железная задвижка. Коля высунулся из окна.

— Кто там?

Калитка распахнулась, под окном появилась взъерошенная голова Шурика.

— Это Петька Америка. Я ему говорю: нельзя, а он знав прет. Чуть с ног не сшиб, — со слезой в голосе пожаловался Шурик брату.

— Давай его сюда и ступай к калитке.

В комнату вошел маленький, щуплый паренек, ростом с Шурика, в серых по щиколотку штанах, в резиновых тапочках на босу ногу и желтой майке, под которой на спине выпирали острые лопатки. Кожа его, продубленная морской водой и зноем отливала маслянистым блеском ядреного южного загара. Из-под белесых бровей, не мигая, смотрели дерзкие серые глаза. Это был Петька, самый молодой из подпольщиков. Он был так, мал ростом и тонок, что года на три казался моложе своих пятнадцати лет. Жил он на Лабораторной улице через дом от Александра Ревякина и, как и Костя Белоконь, был связным. Настоящие имя и фамилия его были Анатолий Лопачук. За петушиный нрав, задиристость и драчливость слободские ребята прозвали его Петькой, а потом к нему пристала еще и другая кличка — Америка.

Лет до восьми он сильно картавил, и без привычки его трудно было понять. Однажды, когда он играл с ребятами на улице, проходивший матрос остановился и, улыбаясь, спросил: «Ты, браток, часом не из Америки? Лопочешь, а что — не понять». С тех пор кличка «Петька Америка» прочно прилипла к нему. Фамилию его мало кто помнил, но «Америку» знали все портовые мальчишки Южной стороны.

— А-а, пацан, пришел! Гляди-ка, он уже на вершок подрос! — воскликнул Калганов.

Петька прошел через комнату, не удостоив Саню взглядом, и с независимым видом уселся на подоконнике. Шустрые глаза его следили за движением рук Белоконя, который отсчитывал листовки.

— Четыре мало. Прибавь, Кость, еще. Не будь жадюгой, — выпрашивал Петька. — Тут только на одну Корабелку, а мне и на Воронцовой горе клеить, и в концлагерь надо.

— Не канючь. Сам небось несколько штук написал и за пазуху спрятал!

— Когда ж мне писать? Я с утра знай бегаю по разным квартирам. Не видишь — весь взмок.

Петька демонстративно вытер рукавом лицо и лоб. Но Костя был неумолим.

— Саша ничего не передавал? — спросил он.

— Сказал, чтоб вы на пристани просили себе ночные пропуска. А потом еще велел скорей принести гостинцы.

Ребята знали, что гостинцами Ревякин называет гранаты.

— А кому они, ты знаешь? — спросил Саня.

— Мало ли, что я знаю. Не болтать же всякому…

Петька торжествующе поглядел на Саню, довольный тем, что взял реванш и к тому же блеснул своей осведомленностью. Но он этим не удовлетворился. Презрительно сжал губы, цыкнул слюной и добавил:

— Когда будешь выполнять такие поручения, как и я, тоже трепаться перестанешь.

— Смотри, такая малявка, а тоже фасон давит и еще кусается! — Саня засмеялся и, подойдя, взъерошил Петькины волосы.

— Брось! Что я тебе, цуцик какой? — негодующе воскликнул Петька. Он спрыгнул с подоконника, взял отложенные ему листовки, затем стащил еще одну из Костиной пачки и пулей выскочил за дверь.