Третий глаз: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«О чем думает проверяющий?» — обеспокоенная Мысль Даши проскочила к нему в ухо, проникла в мозг, пробежала там по лабиринту и обнаружила, что приезжий размышлял о странном физинструкторе, который был ему известен:

— Верно, будто идея изменения проекта строительства дороги принадлежит Митрофанову?

— Есть такой слух, — донеслось до Мысли. Это ответил Стрелецкий.

Мысль Даши выскользнула из глаза Тихона Ефимовича и, притихнув на груди Павла, наблюдала, как приезжий покачивает головой, дергает себя за седую бородку.

— А что, разве другие, кроме физинструктора, не подают ценные рацпредложения? — заинтересовался Фокин.

Павел, волнуясь, рассказал, как было с обнаружением холма песка, который согласно проекту считался очень мокрым и негодным для забучивания выемки болота, и вот одна женщина, Ивушкина, услыхала от Митрофанова о «золотом холме», и он, Павел, сообразил, какая колоссальная выгода — пустить холм в дело…

Благодарная, что Павел помнил детали, Мысль Даши тут же поклялась себе безжалостно казнить себя, если когда-либо, хоть в самом малом, подведет его.

— Зот имеет какой-то особый логический аппарат, — подала голос Виктория Филипповна, — он якобы общается с информационными полями…

— Конечно, общается, — хотела закричать Мысль Даши, но, лишенная плоти, не имея языка и голоса, не смогла объявить об этом во всеуслышание. Она, способная узнавать все, вдруг осознала свою беспомощность и непригодность для других.

Катер бойко выскочил на середину реки, устьем вливавшейся у высокой кремлевской стены в еще более полноводную реку, и помчался по широкой глади в сторону ниспадающего из прореза туч света; берега с обеих сторон едва угадывались в седоватом мороке, тучи над серыми волнами медленно шевелились. Мерно покачивались бакены с правой стороны, навстречу плыл красавец теплоход, в иллюминаторы глазели любопытствующие, палуба пустовала. Ветер пробирал до костей, и Павел Николаевич предложил Виктории Филипповне спуститься в каюту.

— Только вместе с Тихоном Ефимовичем, — ласковой интонацией Виктория Филипповна и как бы звала Фокина в каюту, и как бы что-то обещала…

Мысль Даши смекнула: Гончева лукавит. Имея полную свободу перемещения, возможность незамеченной внедряться в мозг, в нервную систему и даже в инстинкты, впервые в жизни получившая такую независимую силу, она перепрыгнула на палантин начальницы и не сразу узнала одежду Виктории Филипповны: удлиненное платье цвета маренго плотно облегало фигуру, ткань с люрексом струилась под плащом, колыхалась, блестела… Мысль осмотрела тонкое белье, ощупала другие элементы туалета, удостоверилась, что начальница строительно-монтажного поезда одета вовсе не для поездки по реке в тайгу…

Виктория Филипповна кокетливо пожимала плечами, шевелила выщипанными и подведенными бровями, беглой улыбкой одаривала проверяющего из министерства. Мысль Даши обследовала волны пушистых кудрей, обрамлявших напудренное лицо Гончевой и ниспадавших на плечи, принюхалась к благоуханию духов, критически осмотрела ярко напомаженный рот и тщательно вычищенные пастой зубы, переместившись в мозг Гончевой, обнаружила там сгусток лукавых замыслов, несколько вариантов: на случай, если она понравится пожилому человеку, очарует его и тот проявит к ней интимный интерес; на случай, если ей не удастся пробудить в нем чувство, а также самый худший вариант, если Тихон Ефимович рассердится на попытку обольстить его… «А ты не так проста, как кажется!» — удивленная Мысль Даши выбралась на тонкий, аккуратный нос начальницы и увидела, что Фокин строго смотрит на Павла Николаевича.

— Меня интересуют два предмета: первый — Шестаковский мост. Зачем он вам понадобился? И второе — ваши сомнения по существу проекта строительства всей дороги.

— Ну, вы допрашивайте Павла Николаевича, а я пойду, — притворно жалобно проговорила Виктория Филипповна, покидая палубу, и спустилась по железным ступеням вниз, в каюту.

Мысль Даши метнулась к Павлу, встревоженная тем, что он остается в опасности, один на один с проверяющим. Не зная, как помочь, взволнованная, она напряженно наблюдала, как Фокин добывает из кармана брюк костяную табакерку, из нагрудного кармана — резную с кривым мундштуком трубку и набивает ее, утрамбовывая табак сухим желтоватым пальцем.

Мысль Даши лихорадочно неслась вместе с речью Павла Николаевича к ушам Тихона Ефимовича и стремительно возвращалась назад, она устами Павла объясняла проверяющему, что в северной тайге вести строительство в три очереди неэкономично, что деление трассы дороги на три части имело бы смысл, если бы дорога шла по густонаселенному южному району области, где много городов и поселков, а в захолустном Искере пока нет промышленности, отрезок дороги из Красногорска в Искер не даст никакой выгоды. В семидесяти километрах за Искером — леспромхозы, продлить рельсы за Искер — и, пожалуйста, вози оттуда древесину, бери доходы. Вот в чем выгода от Шестаковского непланового моста!

— Но ведь принято решение построить за пятилетие первую очередь! — возразил Фокин.

«Писали люди. Они ошиблись», — пыталась опередить голос Павла Николаевича Мысль Даши.

— Сейчас, с согласия замминистра, мехколонны штурмуют Еланское болото, путеукладчик пойдет форсировать последний участок до станции Искерской новым методом — по непрофильной насыпи. Если эксперимент удастся, то за зиму можно проложить рельсы от Искерской дальше леспромхозов, до самых Нефтяных Юрт, за пятьсот километров! Это колоссально выгодно…

«А проект для кого существует?» — недовольно подумал Фокин. «Тяжелый тип», — с досадой поморщился Павел, и Мысль Даши согласилась с ним.

Мысль заметила, что из люка выглянула голова Заварухина, он морщил лоб, скалил зубы, двигал челюстями — всей мимикой объясняя Павлу Николаевичу, что «кушать подано», что ревизора надобно уже спускать в каюту, к столу. Павел заслонил собою Заварухина от взгляда Тихона Ефимовича, сжал у себя за спиной кулак и показал его Семену, мол, «не мельтеши», убирайся вниз. Мысль Даши не сразу поняла, почему обиженный хлебосол не спрятался в люке, а с грохотом упал вниз, шумом озадачив проверяющего из министерства.

Стрелецкий попытался разговором отвлечь внимание Фокина от сдержанной ругани Семена, который, стараясь не скрипеть сапогами, вновь подымался по металлическим ступенькам лестницы и, кажется, подслушивал беседу Павла с Фокиным.

— Где же ваш мост? — нетерпеливо вглядывался Фокин в даль речной глади. Места проплывали безлюдные, то заболоченные, то лесистые.

— За островом.

Мысль Даши знала, что Павел, попросту говоря, катает проверяющего по реке, надеясь, что тот согласится выйти на одном из островов, выпьет чего-нибудь, захмелеет и простит Стрелецкого за самовольство в строительстве Шестаковского моста; а Виктория Филипповна содействует Стрелецкому, имея далеко идущий замысел…

Угадывая затруднительное положение Стрелецкого, Гончева снова вышла на палубу, уже без плаща, радушно улыбалась Фокину, жадно вдыхая запах табачного дыма. С самого утра, разыгрывая тонкую натуру, слабое существо, она не выкурила ни одной сигареты и очень страдала от этого. Как бы случайно она слегка тронула гостя за локоть:

— Не пора ли сделать привал? Ушицу сварить?

— А рыбу кто наловил? — забеспокоился Фокин, догадываясь, к чему все клонится.

— Тихон Ефимович, если вы любите рыбачить, то вам будут и удочка, и удобный бережок, и рыбину поймаете, какую захочется. — Гончева умело воссоздавала хрипловатым прокуренным голосом нежное воркование.